Слесарь открутил винт и взялся за старую личинку, когда Аркадий Петрович положил ладонь на косяк.

Октябрьское утро у закрывающейся часовой мастерской: слесарь меняет замок, Аркадий Петрович удерживает дверь, Олег рядом, через витрину видны полки с пакетами часов.

— Погодите с замком. У меня люди ещё не забрали часы.

Хозяин помещения Антон Сергеевич выпрямился. За его спиной в октябрьском дворе Королёва мокли картонные коробки, приготовленные для вывески будущей кофейни.

— Мы договаривались: сегодня освобождаете мастерскую. У меня бригада с утра.

— Помещение освобожу в субботу.

— В субботу начинается ремонт.

— Тогда в пятницу вечером.

Олег, сын Аркадия Петровича, поставил на тротуар складной ящик с инструментами.

— Пап, хватит. Аренда оплачена по вчерашний день. Ты сам попросил меня привезти машину.

Отец посмотрел через витрину на полки. Там, среди пустых подставок и выцветших ценников, лежали двадцать семь чужих часов. Несколько механизмов тикали вразнобой.

Мастерскую «Точный ход» Аркадий Петрович открыл за год до Олеговой свадьбы и держал двадцать четыре года. Но весной хозяин поднял аренду, летом рядом появился сетевой сервис, а в сентябре отец дважды просил сына добавить на платёж. После второго раза они решили закрываться.

Олег считал, что всё уже сделано. Объявление о закрытии вывесили, новых заказов не принимали, крупные настенные часы отвезли владельцам. Он заказал фургон, взял отгул и приехал разобрать верстак.

О двадцати семи заказах отец не говорил.

— Почему они здесь?

— Потому что люди не забрали.

— Всем звонил?

— Кому мог.

Антон Сергеевич убрал новую личинку в пакет.

— Даю пять дней. В пятницу в восемь вечера принимаю пустое помещение. За эти дни — половина недельной аренды. И слесаря второй раз оплачиваете вы.

— Согласен, — сказал Аркадий Петрович.

— Папа…

— Я согласен, — повторил он и впервые за утро посмотрел Олегу в глаза.

Когда хозяин со слесарем ушли, Олег запер дверь изнутри.

— Ты собирался просто держать их здесь? До Нового года? До следующего хозяина?

— Собирался закончить.

— Что закончить?

Отец снял с полки первый пакет. На бумажной бирке было написано: «Савельев. “Полёт”. Спешат на семь минут». Внутри лежали часы и квитанция с номером телефона.

Номер не отвечал.

Они начали опись. Восемнадцать часов были готовы. Пять пришлось возвращать без ремонта: к старым механизмам не нашлось деталей. Четыре лежали разобранными в одинаковых белых ванночках.

— Эти почему не собраны?

— Не успел.

Олег взял одну ванночку. Рядом в конверте лежали стрелки, винты и заводная головка.

— За два месяца?

— Не трогай. Перепутаешь.

Отец потянулся за ванночкой, и Олег увидел, как мелко дрожат его пальцы.

Внутри мастерской на верстаке разобранные часы в белых ванночках; Олег замечает дрожь пальцев отца, оба напряжены, детали разложены строго и реалистично.

Аркадий Петрович прижал руку к фартуку. Дрожь почти исчезла.

— Давно?

— С июня.

— И ты продолжал принимать часы?

— До августа. Потом только выдавал.

— Почему не сказал?

— Что именно? Что часовой мастер иногда не может попасть отвёрткой в винт?

Олег вспомнил, как в августе отец отказался чинить застёжку на его браслете и сказал, что не видит при плохом свете. Тогда Олег купил ему новую лампу.

— Ты был у врача?

— Был. Ещё пойду в четверг. Чашку держу, пуговицы застёгиваю. А с мелкими винтами — сам видишь.

Он произнёс это так, будто сообщал размер детали. Потом сел за верстак и открыл толстую тетрадь заказов.

— Восемнадцать готовых. По пяти вернуть часы и задатки. Четыре должна закончить Марина.

— Какая Марина?

— Крылова. Работала у меня ученицей. Теперь мастерская в Мытищах.

— Она согласилась?

Отец перелистнул страницу.

— Пока не спрашивал.

Олег сел напротив.

— Значит, у нас не пять дней на переезд. У нас пять дней, чтобы найти двадцать семь человек, получить согласие на другого мастера, вернуть деньги и не потерять ни одного винта.

— Да.

— И ты решил сделать это один.

— Я решил сначала понять, сколько успею.

— Вот и понял.

Отец закрыл тетрадь.

— Если хочешь ругаться, ругайся вечером. Сейчас звони.

К обеду ответили семь клиентов. Трое обещали приехать после работы, двое давно сменили номера, одна женщина потребовала доставить часы домой, потому что «закрытие мастерской — не её проблема».

— Она права, — сказал Аркадий Петрович и записал адрес в Болшеве.

В час дня пришла Олегова дочь Лиза. Ей было девятнадцать, она училась на втором курсе и считала, что семейные таблицы существуют лишь потому, что дед не признаёт электронные.

— Двадцать семь строк — это не база, — сказала она, раскладывая квитанции. — Это один скучный вечер.

— У тебя занятия, — заметил дед.

— Сегодня после обеда свободна. Давай квитанции.

Лиза создала таблицу: фамилия, телефон, модель, состояние, задаток, способ возврата. Олег фотографировал часы рядом с бирками. Аркадий Петрович сверял номера механизмов и раздражался, если они переходили к следующей строке без его кивка.

К вечеру восемнадцать готовых заказов превратились в восемнадцать отдельных пакетов с фотографиями и подписями. Из пяти задатков четыре лежали в конвертах, как и записано в тетради. Пятого не было.

— Там три тысячи, — сказал Олег. — Куда они делись?

— Купил пружину.

— Для часов, которые не починил?

— Пружина не подошла. Поставщик деньги не вернул.

Олег открыл рот, но Лиза положила перед дедом чистый лист.

— Я три тысячи внесла. Дальше посмотрим?

Аркадий Петрович посмотрел на внучку и достал ещё две квитанции. По ним тоже нужно было вернуть авансы: детали куплены, а ремонт не закончен. К концу подсчёта не хватало семь тысяч четыреста рублей.

— Я добавлю, — сказал Олег.

— Нет.

— Пап, это не тот случай, где гордость помогает.

— Это не гордость. Я взял деньги — я верну.

На следующий день приехала Марина Крылова — невысокая женщина в сером пальто, с короткими рыжими волосами и собственной лупой в футляре. Она осмотрела четыре разобранных механизма.

— Два закончу. На один нужна ось, её ждать неделю. В четвёртом ты уже заменил камень, но баланс всё равно ведёт.

— Я знаю.

— Тогда почему обещал пятницу?

— Потому что думал, рука успокоится.

Марина не стала говорить, что он должен был признаться раньше. Только сняла пальто и села за второй край верстака.

— Клиентам звонили?

— Сегодня позвоним при тебе, — сказал Олег. — Без согласия ничего не передаём.

Двое согласились на другого мастера. Владелец третьих часов попросил вернуть их разобранными и задаток полностью. Хозяйка четвёртых сначала молчала, потом спросила:

— А Аркадий Петрович сам больше не может?

Отец держал телефон на громкой связи.

— Могу проверить, принять работу и отвечать за неё. Тонкую сборку сейчас сделает Марина Викторовна. Если вас это не устраивает, верну всё как есть и оплачу сборку в другой мастерской.

— Пусть Марина делает, — сказала женщина. — Только в квитанции напишите честно, кто делал.

— Напишу.

После звонка отец долго выводил на квитанции имя Марины. Рука дрожала, но буквы получились разборчивыми.

Деньги он нашёл вечером. Продал Марине прибор проверки хода и маленькую моечную машину — не по дружеской цене, а по той, которую они вместе нашли в объявлениях. Из выручки отложил недостающее клиентам, оплату Марины, пять дней аренды и повторный вызов слесаря.

— Прибор мог бы остаться у тебя, — сказал Олег.

— У Марины каждый день работать будет. Она давно такой хотела.

— Чтобы не продавать в спешке.

— Она цену не сбивала, Олег. Я сам предложил.

К пятнице почти все строки в Лизиной таблице были закрыты. Олег съездил в Болшево. Савельев нашёлся через сестру: теперь он жил в Ярославле и попросил отправить часы посылкой. Марина закончила два механизма; хозяйка часов, для которых нужна была редкая ось, договорилась продолжить ремонт у неё. Ещё один заказ вернули владельцу разобранным, вместе с деталями и деньгами.

На полках становилось пусто. Аркадий Петрович всё равно по привычке поворачивался к ним, когда кто-нибудь открывал дверь.

В пятницу к семи вечера в таблице оставалась одна строка. Старенький будильник «Слава», готовый ещё в мае. Номер не существовал, адрес на квитанции относился к дому, который расселили.

— Заберём домой, — сказал Олег. — Я ещё поищу её. Здесь-то зачем сидеть?

— Нет.

— Через час придёт Антон Сергеевич.

Отец надел куртку.

— На задней крышке «Р. В.». Она в библиотеке работала. Говорила, зимой там руки мёрзнут.

— И ты знаешь, в какой?

— Нет. Давай позвоним.

В первой библиотеке женщину не вспомнили. Во второй Олегу предложили перезвонить утром. Он уже начал объяснять, что утром мастерской не будет, когда отец взял трубку.

— Простите, вы давно там работаете? Валентину не знаете? Рогова, кажется. Она мне про ваши холодные окна рассказывала.

Через пять минут им перезвонила сама Валентина Ильинична.

Валентина Ильинична пришла в мастерскую без десяти восемь, в синем берете и с сетчатой сумкой. Увидев пустые стены, растерялась.

— Я летом два раза приходила — закрыто. Потом в больницу попала. Всё думала, вернусь, заберу. А номер ваш вместе с телефоном потеряла.

Аркадий Петрович поставил будильник на прилавок и показал, как включить звонок. Валентина Ильинична вздрогнула от резкого дребезжания, потом рассмеялась.

— Точно такой же. Я думала, уже и голос у него поменяется.

Она достала кошелёк.

— Триста двадцать осталось?

— Не надо. Долго у меня пролежал.

— Так это я не пришла.

Она отсчитала деньги и сунула квитанцию под ремешок сумки.

— А если опять остановится, куда вас искать?

Аркадий Петрович опустил голову. За спиной у него Лиза перестала печатать.

— Я больше не принимаю, — сказал он.

Валентина Ильинична посмотрела на пустые полки.

— Совсем?

Он кивнул, достал карточку Марины и положил рядом с будильником.

— Она умеет. Я её учил.

Антон Сергеевич появился ровно в восемь. Осмотрел пустые полки, проверил подсобку и подписал акт. Аркадий Петрович положил на прилавок два ключа.

— Оба?

— Оба.

Хозяин помедлил.

— Вывеску завтра сниму. Хотите забрать?

Отец посмотрел на потемневшие буквы «Точный ход».

— Нет. Только маленькие часы с неё отдайте. Механизм мой.

На следующий день Олег привёз маленькие часы с вывески. Аркадий Петрович поставил их на кухонный стол. Корпус давно пора было почистить. Он взял отвёртку, но не смог удержать её ровно в шлице.

Лиза придвинула стул.

— Давай я открою.

— Тут короткие винты. Не потеряй.

Она подставила блюдце, то самое, из которого дед обычно пил чай. Аркадий Петрович хотел возразить, но только показал на второй винт.

На домашней кухне Лиза помогает Аркадию Петровичу открыть корпус часов, Олег стоит рядом.

Лиза сняла крышку и посмотрела внутрь.

— А это что?

— Покажи.

Она поднесла часы ближе. Аркадий Петрович наклонился к ней, поправил очки.

Олег достал из холодильника ужин. На кухне снова зазвучало отцовское: «Погоди, сейчас объясню». За эту неделю Олег успел по нему соскучиться.