Коробка с новой курткой стояла на кухонном столе, а под ней лежало заявление, в котором Антон аккуратно вывел чужую для своего свидетельства о рождении фамилию.

Елена сначала увидела куртку — чёрную, дорогую, с биркой. Потом фамилию.
— «Савельев»? Антон, это что?
— Моя фамилия. Если вы согласитесь.
Сергей вошёл с балкона с ящиком инструментов и остановился. Савельевым был он.
— Чья куртка?
— Олег оставил у консьержки, — ответила Елена. — Вспомнил, что сыну скоро четырнадцать.
Антон поднял глаза.
— Я сказал ему про заявление. Он придёт в ЗАГС и ничего не подпишет.
Последние восемь месяцев родной отец почти не появлялся: пропустил день рождения, не приехал после перелома запястья, дважды отменил встречу из-за объекта. Зато куртка стоила больше трёх обычных переводов.
— Ты уже узнавал порядок? — спросил Сергей.
— После школы. Сначала перемена фамилии, потом паспорт. Нужно согласие обоих родителей.
— Почему Савельев?
— Потому что ты Савельев, мама и Соня — Савельевы. В школе я Крылов, в поликлинике Крылов. Я устал врать, что мне всё равно.
В графе «причина» Антон написал: «Хочу носить общую фамилию с семьёй, в которой живу». Без списка пропущенных суббот.
Сергей вернул лист.
— Я не против. Но ты не должен брать мою фамилию как плату за врача, уроки и дачу.
— Я не плачу.
— Тогда скажи это Олегу сам. Я отвезу и буду рядом.
Антон примерил куртку. Она была широка в плечах и коротка в рукавах.
— Он даже размер не знает.
— Верни, — сказала мать.
— Нужна. Только другая.
В субботу Сергей привёз Антона к торговому центру в Подольске и остался в машине.
— Позвонишь — зайду. Но говорить вместо тебя не буду.
Олег уже сидел у окна. Он похудел, отпустил бороду и каждые полминуты проверял телефон. Увидев коробку, сразу нахмурился.

— Не понравилась?
— Размер не мой.
— Мать могла написать.
— Ты мог спросить меня.
Олег отодвинул чашку.
— Обменяем. А потом прекратите спектакль с фамилией.
— Это не мама придумала. Сергей вообще настоял, чтобы я поговорил с тобой.
Антон вынул сложенный лист. На нём были восемь дат: турнир, травмпункт, выступление Сони, дачная крыша после урагана. Рядом — имя того, кто пришёл.
— Ты сказал, что Крылов — фамилия моего отца. Я записал дни, когда отец был нужен.
— Выставил счёт?
— Если бы счёт, там были бы деньги.
На двух строках стояло имя Олега, на шести — Сергея.
— Алименты не считаются?
— Считаются. Поэтому я не прошу тебя исчезнуть. Я прошу согласие.
Олег сложил лист слишком ровно.
— Эту фамилию носили мой отец и дед. Ты последний мужчина в ветке.
— Я не ветка.
За соседним столом женщина подняла глаза.
— Когда вы ушли, мне оставили воскресенья и платежи, — сказал Олег. — Потом появился Савельев, который всё умеет. Звонить становилось труднее.
— А не звонить легче?
— Сначала нет. Потом да.
Впервые Антон услышал не «работу» и «дорогу», а неприятную правду: отец просто привык отступать туда, где его не сравнивали.
— Если подпишу, что мне останется?
— Я. Если тебе нужен я, а не надпись.
Олег посмотрел на Сергея за мокрым окном.
— Сегодня не подпишу. Мне надо подумать.
— Тогда обменяем куртку. Чек у тебя?
Нужного размера в чёрном не оказалось. Антон надел тёмно-синюю и вытянул руки. Манжеты легли как надо.
— Эту, — сказал Олег продавцу. Потом спросил: — Эту?
— Эту.
Это был первый вопрос за день, в котором отец дождался ответа.
Десять дней Олег молчал. Елена собиралась к юристу, Сергей просил не делать паузу семейной войной. Антон впервые сердился на отчима за спокойствие.
На одиннадцатый день Олег позвонил.
— В четверг буду у ЗАГСа. Подпишу. Только две субботы в месяц ты со мной.
— Нельзя купить согласие моими субботами.
Олег помолчал.
— Правильно. Тогда это просьба.
— Одна суббота. Три месяца. Потом решим.
— Договорились.
В четверг дождь сменился мокрым снегом. Олег ждал у входа за двадцать минут, без подарков — только с папкой документов и ручкой.
В коридоре он перечитал заявление.
— Отчество оставляешь?
— Конечно. Я Антонович не потому, что ты вовремя приезжал. Это часть меня.
Олег подписал согласие. Елена расписалась следом. Сотрудница предупредила: регистрация перемены имени займёт время, паспорт оформляется отдельно.
На улице Олег раскрыл зонт.
— Что выбираешь в субботу?
— Помочь Соне собрать стеллаж. У Сергея смена.
— Я думал, кино.
— Ты просил субботу со мной. У меня стеллаж.
— Какой?
— Инструкция на польском и кривая полка.
— Значит, начнём с полки.
Через пять недель Антон получил свидетельство о перемене имени, затем подал документы на первый паспорт. В декабре у МФЦ его ждали Сергей и Соня с пакетом пирожков.
Антон раскрыл паспорт и медленно проверил имя, дату рождения, место рождения. На строке с фамилией задержался дольше всего.

— Без ошибки? — спросил Сергей.
— Без.
Сергей не сказал «теперь ты наш». Просто сверил буквы и вернул документ.
Телефон завибрировал. Олег прислал снимок собранного стеллажа: «Полку заменили. В субботу в десять. Не перепутаю».
За три месяца он один раз отменил встречу, но предупредил накануне и приехал в воскресенье. Этого было мало, чтобы забыть годы, и достаточно, чтобы не считать новые обещания пустыми заранее.
Антон убрал паспорт во внутренний карман тёмно-синей куртки и взял Соню за руку: на ступенях было скользко.
— Савельев Антон Олегович, — торжественно произнесла сестра.
— Не кричи, — сказал он, но улыбнулся.
Сергей придержал дверь. Три одинаковые фамилии больше не требовали объяснений. Четвёртая не исчезла — осталась в отчестве, в субботних сообщениях и в мужчине, который наконец начал приходить без коробки с подарком.