Марина перекрыла жёлтый вентиль под котлом раньше, чем успела снять мокрую куртку.
За стеной что-то коротко хлопнуло, горелка погасла, и в доме стало слышно, как дождь стучит по отливу.
Дом на окраине Раменского быстро остывал: с середины октября ночами здесь уже прихватывало лужи тонким льдом.
— Ты что делаешь? — Татьяна Сергеевна вышла из кухни с чайником. — На улице три градуса.
— Поэтому я и приехала. Ты сказала, котёл опять гремит.
— Он не гремит. Он зажигается.
— С хлопком?
Мать поставила чайник и потянулась к вентилю. Марина закрыла его ладонью.
— Не трогай. Пламя было жёлтое.
— Ты теперь ещё и газовщик?
Татьяна Сергеевна поставила на стол четыре кружки, которых Марина раньше не видела.

Одна была синяя, с отколотой ручкой. На другой, детской, белел выцветший кот. Третья оказалась дорожной, с металлической крышкой. Четвёртая — зелёная пластмассовая.
— Чьи? — спросила Марина.
В коридоре скрипнула половица. Из комнаты выглянула девочка лет десяти с длинной светло-русой косой. За её плечом стоял мальчик помладше, прижимая к груди сложенную пижаму.
— Это Кира и Костя, — сказала мать. — Дети Ани с пятого этажа.
Следом появилась Анна — в синей толстовке, с влажными тёмно-русыми волосами до плеч. Она явно собиралась что-то объяснить, но первой заговорила Татьяна Сергеевна:
— У них в понедельник проводка загорелась за холодильником. Кухня выгорела, квартиру залили пожарные. Они поживут у меня, пока заменят окна и просушат стены.
— Сколько?
— Дней десять. Может, две недели.
— А сказать мне?
— Я не спрашиваю разрешения, кого пускать в свой дом.
— Я не про разрешение. У тебя четверо чужих людей и котёл, который ты собиралась включить на всю ночь.
— Нас шестеро, — тихо сказала Кира. — Папа во дворе. Вещи разгружает.
Марина увидела у двери две спортивные сумки и школьный рюкзак. На крючке висела мужская коричневая куртка. Всё было уже решено без неё.
Она позвонила в аварийную газовую службу.
Мастер приехал через сорок минут. Пока он снимал кожух, дети сидели на кухне и делали вид, что читают. Татьяна Сергеевна ходила следом за мастером и повторяла, что прошлой зимой котёл работал нормально.
— В прошлом году у него не было такого люфта на вентиляторе, — сказал тот. — И прокладку камеры уже повело. До ремонта не включать.
Он прикрепил к трубе красную пломбу и выписал акт.
— Запчасть есть? — спросила Марина.
— На складе в Люберцах. Если завтра подтвердят, к пятнице привезём. Раньше не обещаю.
— А ночью?
— Электрический обогреватель, но только если проводка держит. Газ не открывать. Даже ненадолго.
Татьяна Сергеевна сложила акт вдвое.
— До пятницы дом выстынет.
Во двор вошёл Илья, муж Анны. Невысокий, коротко стриженный, с тёмной щетиной. Он поставил на крыльцо коробку с уцелевшей посудой и сразу понял по лицам, что случилось.
— Мы уедем, — сказал он. — В администрации предлагали общежитие.
— В Электрогорске, — ответила Анна. — Отсюда сорок восемь километров. Киру надо будет переводить в другую школу или возить к первому уроку.
— На неделю переведёмся, — сказал Илья. — Не будем сидеть у людей на голове.
— Вы не у людей. Вы у меня, — резко возразила Татьяна Сергеевна.
Марина сняла с подоконника термометр. В доме было восемнадцать градусов, но стрелка уже опускалась.
— Мама поедет ко мне, — сказала она. — А вам придётся взять общежитие хотя бы до ремонта.
— Я никуда не поеду, — ответила мать.
— Здесь нельзя жить без отопления.
— Значит, сделаем отопление без газа.
— Ты слышала мастера?
— Я слышала про обогреватель.
Марина посмотрела на старые розетки. В прошлом году одна из них почернела от электрического чайника. Она заменила розетку и тогда же привезла датчик угарного газа. Коробка с датчиком так и лежала в кладовой нераспечатанной.
— Ты даже сигнализатор не поставила.
— Не разобралась с креплением.
— И не позвонила.
— Потому что ты разговариваешь со мной, как с ученицей, которая опять забыла сменку.
— А ты ждёшь, пока котёл хлопнет при детях.
Кира закрыла учебник. Костя перестал водить зелёной машинкой по столу.
Анна поднялась.
— Мы сейчас соберёмся.
— Сядьте, — сказала Марина. — Я не вас выгоняю.
— Получается, нас.
— Получается, я не хочу, чтобы кто-то отравился.
Илья снял со спинки куртку.
— Я электромонтёр в депо. Газ не трону, но нагрузку и щиток проверить могу. Если линия живая, поставим конвектор. У нас два остались целыми.
— Один автомат на весь первый этаж, — сказала Марина.
— Тогда посмотрим летнюю кухню. Там дед отдельный кабель тянул, когда морозильник ставили.
Татьяна Сергеевна первой вышла во двор. Летняя кухня стояла за домом — утеплённая пристройка с небольшим окном и широким диваном. После сентября там хранили банки и складные стулья.
Илья открыл щиток, проверил кабель и покачал головой.
— Старый алюминий. Два обогревателя нельзя. Один — только под присмотром.
— Значит, общежитие, — сказала Марина.
— Или новая линия от щитка, — ответил он. — Кабель, автомат, защитное отключение. Магазин до девяти открыт.
— За один вечер?
— Если не спорить над каждым саморезом.
Татьяна Сергеевна уже снимала с дивана коробки.
Марина хотела напомнить, что временное решение легко становится постоянным. Потом увидела Киру у калитки. Девочка укладывала в рюкзак пижаму, стараясь не смотреть на взрослых. Костя держал ту самую зелёную кружку обеими руками.
— Куда собралась? — спросила Марина.
— Папа сказал, в общежитие.
— Папа сказал, что это один из вариантов.
— Вы сказали, что мы чужие.
— Я сказала про кружки.
— Кружки наши.
Марина присела перед ней.
— Я неудачно сказала. Дом холодный не из-за вас. И котёл сломался не из-за вас. Пока взрослые проверяют безопасный вариант, никто никуда не идёт под дождь.
Кира не улыбнулась, но рюкзак расстегнула.
Через сорок минут Илья протянул новый кабель от щитка к летней кухне, а Марина держала фонарь над открытой коробкой.

Анна отмывала пол и переносила банки в сарай. Татьяна Сергеевна застилала диван и командовала, куда поставить раскладушку. Кира подписывала коробки, Костя собирал со стола шурупы в пластиковую миску.
В десять вечера Илья включил два конвектора по очереди и измерил нагрузку. Защитный автомат не грелся. Датчик дыма и угарного газа Марина прикрутила над дверью уже без напоминаний.
— Один датчик нужен и в доме, — сказала она.
— Поставишь завтра, — ответила мать. — Сейчас чай.
Они сели в летней кухне. Шесть человек на четырёх стульях и диване. Татьяна Сергеевна разлила чай в те самые кружки, а Марине подала старую белую чашку с синей каймой.
— Вы договаривались, сколько они живут? — спросила Марина.
Анна достала из кармана сложенный лист.
— До двадцать седьмого. Коммунальные пополам. Продукты наши. Если ремонт затянется, ищем другой вариант.
Марина прочитала. Мать не пустила людей на неопределённый срок и не отдала им ключи от дома. Она просто не посчитала нужным сообщить дочери.
— Почему ты скрыла?
— Потому что ты бы начала с «нет».
— Я начала с вентиля.
— Вот именно.
Илья отставил дорожную кружку.
— Татьяна Сергеевна в понедельник вытащила Костю из подъезда. Мы с Аней бегали за документами, а он вернулся за машинкой. Если бы она не заметила…
— Не надо, — перебила мать. — Я стояла рядом. Любой бы увидел.
— Не любой увидел, — сказала Анна.
Марина посмотрела на мальчика. Зелёная машинка лежала возле его локтя. Стало понятно, почему мать решила всё сама: после пожара она не воспринимала своё предложение как услугу. Для неё это было продолжением того же движения — вывести ребёнка из дыма и открыть дверь.
Это не делало неисправный котёл безопаснее.
— До пятницы дети спят в доме, — сказала Марина. — Там тепло уйдёт не сразу. Вы с Ильёй — здесь. Конвекторы на ночь не накрывать, ничего в одну розетку с ними не включать. Я утром привезу ещё два датчика и заеду в сервис.
— А я? — спросила мать.
— Ты решаешь сама. Но если откроешь газ, я вызову аварийку снова.
Татьяна Сергеевна поджала губы.
— Не открою.
Это прозвучало не как уступка дочери, а как принятое решение. Марина кивнула.
Ночь прошла беспокойно. К двум часам в спальнях стало четырнадцать градусов. Все спали в свитерах под двумя одеялами. Марина осталась на диване в гостиной и каждые два часа смотрела на термометр, хотя газ был перекрыт и новый датчик мигал зелёным.
Утром мать обнаружила её с телефоном в руке.
— Ты всё равно мне не веришь.
— Я верю, что ты не откроешь вентиль. Термометр от доверия не зависит.
Татьяна Сергеевна принесла второй плед.
— Ты могла просто спросить, почему я их поселила.
— Могла. После того как закрыла газ.
— Это уже лучше.
Запчасть на складе нашлась, но машина из Люберец пришла только в четверг вечером. Все четыре дня прожили по расписанию. Днём открывали внутренние двери, чтобы солнце прогревало комнаты. Вечером дети делали уроки в летней кухне. Илья проверял соединения, Марина записывала показания счётчика, Анна готовила на электрической плитке. Татьяна Сергеевна ворчала, что в её доме устроили диспетчерскую, но каждое утро сама нажимала кнопку проверки датчика.
В среду Кира принесла из школы пятёрку по окружающему миру. Татьяна Сергеевна прикрепила лист магнитом к холодильнику. Марина заметила, но ничего не сказала.
В пятницу мастер запустил котёл и дождался, пока синее пламя станет ровным.

Он проверил тягу, записал показатели в акт и велел сделать полное обслуживание весной. Марина уже открыла календарь в телефоне, но мать остановила её.
— Двенадцатого апреля. Я записала. И заявку оставила сама.
— Покажи.
— Нет. Либо веришь, либо снова оставайся ночевать.
Марина рассмеялась первой.
Семья Анны вернулась в свою квартиру через девять дней. Илья снял конвекторы, но новый кабель оставил. Анна вымыла летнюю кухню и сложила постель. Кира сняла со стены школьную пятёрку, Костя нашёл под диваном зелёную машинку.
Последними они упаковали четыре кружки.
Когда калитка закрылась, стол в кухне показался Марине слишком большим. Татьяна Сергеевна вытерла четыре светлых круга, оставшихся на клеёнке, и убрала лишние стулья.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь спокойно.
Марина надела куртку, но молнию не застегнула.
— Чайник ещё горячий?
— Ты же к электричке торопишься.
— Следующая через сорок минут.
Она достала из шкафа свою белую чашку с синей каймой и поставила на один из светлых кругов.
Татьяна Сергеевна вернула второй стул.