— Я создала новый чат без мамы. Так будет проще.

Вера Павловна перечитала сообщение два раза. Потом посмотрела наверх экрана. Чат назывался «Семья». В нём были она, дочь Оксана и сын Денис. Сообщение прислала Оксана. Через несколько секунд оно исчезло. На его месте появилось серое: «Сообщение удалено». А ещё через минуту дочь написала:

— Мам, это не тебе.

Вера Павловна поставила чашку на стол. Ответила:

— Я заметила.

Вера Павловна сидит на кухне и тревожно смотрит на сообщение в телефоне

Три точки под сообщением появились сразу. Исчезли. Появились снова. Оксана ничего не написала. Вера Павловна тоже. Она открыла окно на кухне. С улицы потянуло холодом и мокрыми листьями. Во дворе дворник сгребал жёлтую листву в тяжёлые тёмные кучи. Ещё утром Вера Павловна собиралась пройтись до рынка, купить творог и посмотреть зимние ботинки. Теперь ей вдруг расхотелось. Не из-за чата. Конечно, не из-за чата.

Просто погода испортилась. Она сказала это себе вслух и сразу рассердилась. Телефон снова завибрировал. Денис.

— Мам, привет. Ты дома?

— Пока да.

— Я вечером заеду.

— Зачем?

— Просто.

Вера Павловна усмехнулась.

— Просто заезжай. Я дома.

В половине шестого Денис пришёл с небольшим пакетом из хозяйственного магазина.

— Чай будешь?

— Потом.

Он сразу прошёл в ванную.

— Ты куда?

— Сейчас.

Из пакета он достал резиновый коврик на присосках.

— Это что?

— Коврик.

— Я вижу.

— В ванну.

— У меня есть коврик.

— Твой скользит.

— Он пятнадцать лет не скользил.

Денис опустился на корточки и начал отрывать упаковку.

— Мам, давай без спора.

Вера Павловна прислонилась к дверному косяку.

— А в новом чате уже решили, что мой коврик плохой?

Денис замер. Пластиковая упаковка хрустнула у него в руках.

— Каком новом чате?

— Денис.

— А.

— Очень убедительно.

Он выпрямился.

— Оксана написала?

— Оксана написала не туда.

Денис закрыл глаза.

— Ну отлично.

— Мне тоже понравилось.

— Мам, там ничего такого нет.

— Тогда добавь меня.

— Зачем?

Вера Павловна посмотрела на сына.

— Хороший вопрос. Зачем маме быть в чате, где обсуждают маму?

— Мы не обсуждаем тебя.

— Коврик сам себя выбрал?

Денис вздохнул.

— Мы просто кое-что организуем.

— Что?

— Быт.

— Мой?

— Мам.

— Мой бытовой быт?

Он невольно улыбнулся.

— Не цепляйся к словам.

— А к чему мне цепляться? К присоскам?

Денис положил коврик на стиральную машину.

— После того, что было, мы решили чуть внимательнее следить.

Улыбка исчезла с лица Веры Павловны.

— Следить?

— Не в этом смысле.

— А в каком?

— Ну… чтобы кто-то звонил, заезжал. Чтобы тебе продукты тяжёлые не таскать.

— Я не просила.

— Вот именно.

— Что «именно»?

— Ты никогда ничего не просишь.

Вера Павловна скрестила руки.

— А если мне ничего не нужно?

— Мам, тебе шестьдесят шесть.

— Спасибо. Я забыла.

— Я не это хотел сказать.

— А что?

Денис посмотрел на неё и вдруг устало провёл ладонью по лицу.

— Ты упала.

Вот оно. Вера Павловна отвернулась. Три недели назад возле аптеки она действительно поскользнулась на мокрой плитке. Неудачно поставила ногу, села прямо на асфальт и ушибла локоть. Подняться помогла соседка из соседнего подъезда, Тамара Николаевна. Вера Павловна потом дошла домой сама. Локоть болел два дня. Синяк держался неделю. Детям она ничего не сказала.

— Я не «упала», — сказала она. — Я поскользнулась.

— Разница огромная.

— Огромная.

— Тамара Николаевна сказала Оксане, что ты еле встала.

— Она любит подробности.

— Мам.

— Что?

— Почему ты не сказала?

Вера Павловна пожала плечами.

— А что бы изменилось?

Денис показал на новый коврик.

— Вот это.

— Именно поэтому и не сказала.

Он смотрел на неё несколько секунд.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— То есть ты скрыла, что упала, потому что боялась, что мы купим тебе коврик?

— Я знала, что одним ковриком не закончится.

Денис ничего не ответил. Вера Павловна показала на его телефон.

— И ведь не закончилось.

Денис убрал телефон в карман.

— Мы распределили, кто когда сможет заезжать. Оксана после работы, я по выходным.

— А если меня дома не будет?

— Предупредишь.

— То есть вы договорились, а я теперь должна отпрашиваться?

Денис сжал упаковку в кулаке. Видно было, что он пришёл сделать небольшое полезное дело и никак не ожидал, что застрянет в ванной на полчаса. Он всё-таки положил новый коврик в ванну. Старый свернул, сунул в освободившийся пакет и спросил:

— Выбросить?

— Оставь. Я его под цветочные горшки положу.

Денис поставил пакет у двери, а уходя, машинально прихватил с собой. Перед уходом сказал:

— Не выбрасывай новый хотя бы сегодня.

— Постараюсь пережить ночь.

— Мам.

— Что?

— Мы не враги.

Вера Павловна посмотрела на сына.

— Я знаю.

Это было правдой. И именно поэтому всё происходящее раздражало ещё сильнее. На следующее утро в дверь позвонили в десять двадцать. На пороге стоял курьер. Два больших пакета. Вода, молоко, крупы, куриное филе, яблоки, бананы, бумажные полотенца.

— Я ничего не заказывала.

Курьер посмотрел в телефон.

— Адрес ваш?

— Мой.

— Получатель Вера Павловна?

— Я.

— Всё оплачено.

Она посмотрела на пакеты.

— Кем?

— Я не вижу.

Уточнять было бессмысленно. Через минуту Оксана прислала:

— Мам, продукты привезли?

Вера Павловна ответила:

— Да.

— Отлично.

— Я собиралась на рынок.

— На улице дождь.

— И?

— И не надо тащить сумки.

— Оксана, я вчера просила продукты?

Ответ пришёл не сразу.

— Мам, ну что ты начинаешь?

Вера Павловна положила телефон экраном вниз. Вот эта фраза за последние годы стала почти семейной. Если она не соглашалась — «начинала». Если спрашивала, зачем без неё что-то решили — «начинала». Если отказывалась ехать куда-то вместе — тоже «начинала». Когда дети были маленькими, Вера Павловна сама говорила им:

— Сначала спроси.

Теперь почему-то это правило перестало относиться к ней. В пятницу Оксана позвонила вечером.

— Мам, завтра мы к тебе заедем.

— Кто «мы»?

— Я и Денис.

— Во сколько?

— Часам к двум.

— Меня не будет.

Пауза.

— А где ты будешь?

Вера Павловна улыбнулась.

— Вот теперь мне очень интересно, что ты скажешь.

— В смысле?

— Попробуй спросить ещё раз.

Оксана помолчала.

— Мам, куда ты собралась?

— На занятие.

— Какое?

— По керамике.

— По чему?

— По керамике.

— Ты ходишь на керамику?

— Третий месяц.

— Почему я не знала?

— Потому что ты не спрашивала.

— Я каждый день тебе звоню!

— Ты каждый день спрашиваешь, давление ли я измерила и купила ли хлеб.

На том конце стало тихо. Вера Павловна сама удивилась, как давно хотела это сказать.

— Мам, не передёргивай.

— Я не передёргиваю.

— Хорошо. Во сколько закончится твоя керамика?

— В половине третьего.

— Тогда в четыре.

— Зачем?

— Хотим поговорить.

— О чём?

— О том самом.

— О чате без мамы?

Оксана вздохнула.

— Да.

На следующий день Вера Павловна пришла домой в три двадцать. В сумке лежала небольшая глиняная миска. Сегодня ей отдали её после обжига. Неровная. Один край получился выше другого. Она специально не стала его исправлять. Преподаватель сказал:

— Иногда вещь интереснее, когда видно руку.

Вера Павловна весь автобус думала почему-то не о миске. Дети пришли вместе. Оксана принесла пирог. Денис — тот самый старый коврик, который зачем-то забрал с собой в прошлый раз.

— Зачем ты его вернул?

— Ты же под горшки хотела. А я с пакетом ушёл и только дома заметил.

Оксана поставила пирог на кухню.

— Мам, давай нормально.

— Я нормально.

— Без колкостей.

— Хорошо.

Сели. Оксана положила телефон на стол.

— Чат создала я.

— Это я уже знаю.

— Мам.

— Молчу.

Оксана открыла переписку.

— Тут нет ничего ужасного. Смотри.

Она повернула экран к матери. Вера Павловна не взяла телефон. Прочитала сверху.

Оксана показывает Вере Павловне и Денису переписку в семейном чате за кухонным столом

«Понедельник — Денис звонит вечером».

«Среда — я после работы».

«Четверг — доставка». Ниже:

«Надо узнать, когда терапевт».

«Коврик в ванну».

«Зимние ботинки — посмотреть нескользкие».

«Спросить Тамару Николаевну, если мама долго не отвечает». Вера Павловна подняла глаза.

— Вы и Тамару Николаевну подключили?

Оксана быстро сказала:

— Она сама предложила.

— Что именно?

— Если увидит, что у тебя долго свет не горит или газеты из ящика не забраны…

— Какие газеты?

— Мам, неважно.

— Очень важно. Я газет пять лет не выписываю.

Денис кашлянул, скрывая улыбку. Оксана повернулась к нему.

— Не смешно.

— Немного смешно.

— Денис.

— Всё, молчу.

Вера Павловна снова посмотрела на экран.

— А это что: «геолокация»?

Оксана замерла. Денис закрыл глаза.

— Я был против.

— Спасибо, сын.

— Мы не включали! — быстро сказала Оксана.

— Но обсуждали.

— Я предложила, чтобы ты делилась местоположением, когда идёшь куда-то одна.

— Куда-то — это куда?

— Ну… далеко.

— До рынка далеко?

— Мам.

— До керамики?

— Я вообще не знала про керамику.

— Поэтому туда пока можно без сопровождения?

Оксана отодвинула телефон.

— Вот поэтому тебя и не было в чате.

Вера Павловна перестала улыбаться.

— Повтори.

Оксана тоже поняла, что сказала лишнее. Но отступать не стала.

— Потому что с тобой невозможно это обсуждать. На любое предложение ты сразу: «Не надо», «сама», «не вмешивайтесь».

— И поэтому вы решили обсуждать мою жизнь без меня?

— Мы обсуждали, как помочь.

— Мне?

— Да.

— Но так, чтобы я не могла отказаться?

Денис тихо сказал:

— Оксан.

— Что? — дочь повернулась к нему. — Ты сам две недели назад сорвался с работы и через весь город ехал, потому что она пять часов трубку не брала.

Вера Павловна посмотрела на сына.

— Когда?

Он поморщился.

— В тот четверг.

— Я тогда с утра ездила за обувью. А после обеда мы с Ниной пошли в кино.

— Я знаю.

— Телефон стоял без звука.

— Я тоже теперь знаю.

— Почему ты мне не сказал?

Денис пожал плечами.

— Потому что ты бы сказала, что я драматизирую.

Вера Павловна хотела возразить. Но не стала. Именно это она бы и сказала. Оксана продолжила:

— За неделю до этого Тамара Николаевна рассказывает, что ты упала. Ты нам молчишь. Потом ты пять часов не отвечаешь. Денис едет сюда. Дверь никто не открывает. Он уже мне звонит и говорит, что сейчас будет вскрывать замок.

Вера Павловна посмотрела на сына.

— Правда?

— Почти.

— Что значит «почти»?

— Я сначала хотел позвонить тебе ещё раз.

— И?

— Ты ответила из кинотеатра шёпотом и сказала: «Не могу разговаривать, у нас уже началось».

Вера Павловна вспомнила. Точно. Она ещё тогда удивилась, почему Денис после этого написал: «Потом обязательно набери». Она не набрала. Забыла. Оксана смотрела на мать.

— Вот после этого я и сделала чат.

На кухне стало тише. Вера Павловна провела пальцем по краю своей новой глиняной миски. Под пальцем чувствовалась небольшая впадина в глазури.

— Почему вы мне просто это не сказали?

Денис усмехнулся без веселья.

— А почему ты нам не сказала, что упала?

Все трое замолчали. Получился неприятный вопрос. Потому что правильного ответа не было ни у кого. Первой заговорила Вера Павловна.

— Я не сказала, потому что знала, что начнётся.

— Что?

— Вот это.

Она кивнула на телефон.

— Коврик. Доставка. Соседка. Геолокация.

Оксана устало сказала:

— Мам, а мы это начали именно потому, что ты скрыла.

— Я понимаю.

Дочь удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

— Представь себе.

— Тогда почему мы спорим?

— Потому что понимать, почему вы испугались, и соглашаться на то, что меня теперь будут обслуживать по графику, — разные вещи.

Денис кивнул. Оксана посмотрела на него.

— Ты чего киваешь?

— Потому что мы даже не знали, что у неё по субботам занятия.

Вера Павловна не удержалась и рассмеялась. Через секунду засмеялся Денис. Оксана продержалась дольше всех. Потом тоже улыбнулась. Напряжение немного отпустило. Вера Павловна налила чай и придвинула к себе телефон Оксаны.

— Коврик оставляем. Продукты — сначала звонок. Я половину этих яблок не съем, заберёте с собой.

Оксана открыла заказ, нашла следующую доставку и отменила.

— Её ещё на неделю вперёд оформила, — призналась она.

— А Тамаре Николаевне я сама скажу, — предложил Денис.

— Нет, я с ней договорилась — я и скажу.

Дочь взяла телефон, но мать остановила её:

— После чая. И я тоже постараюсь. Если опять упаду — скажу. Когда надолго ухожу и трубку брать не буду — напишу.

— Нам не нужно знать каждый твой шаг, — сказал Денис. — Просто тогда у двери я уже не понимал, что делать.

— Понимаю. Прости.

Вера Павловна показала на телефон.

— Добавьте меня в чат.

Оксана вздохнула.

— Мам…

— Нет. Если речь обо мне, я там должна быть.

— Но иногда нам надо между собой поговорить.

— Пожалуйста. Создайте хоть двадцать чатов. Обсуждайте работу, детей, мужей, меня заодно. Я не собираюсь контролировать ваши переписки.

Она сделала паузу.

— Но решения про мою жизнь не принимайте в комнате, куда меня специально не пустили.

Оксана медленно кивнула.

— Ладно.

Денис достал телефон. Через несколько секунд у Веры Павловны появилась новая группа. Название: «Мама — организационное». Она посмотрела на сына.

— Это ты так назвал?

— Оксана.

— Предатель, — сказала сестра.

Вера Павловна взяла телефон и поменяла название.

«Семья 2».

Вера Павловна улыбается, читая сообщения в семейном чате; на столе стоит её керамическая миска

— Зачем двойка? — спросил Денис.

— Потому что первая версия была с ошибками.

На этот раз Оксана рассмеялась первой.

Вечером, когда дети уехали, Вера Павловна вымыла чашки и достала из сумки листок, который дала преподавательница по керамике. В воскресенье в районной библиотеке должна была пройти осенняя ярмарка. Деньги от продажи работ обещали потратить на новый круг для мастерской. У Веры Павловны было шесть мисок, три подсвечника и тяжёлая глиняная птица, похожая одновременно на сову и сердитую курицу.

Днём в мастерской выяснилось, что отопительные трубы начнут менять раньше срока. Коробки с работами надо было вывезти из помещения до воскресенья. Алла Сергеевна спросила, у кого есть машина. Вера Павловна по привычке уже хотела сказать, что разберётся сама. Представила, как будет нести до автобуса две коробки, потом вернётся за остальными. Локоть после падения ещё иногда ныл.

Она открыла «Семью 2» и написала:

«Мне в воскресенье нужна машина на два часа. Надо отвезти работы из мастерской в библиотеку. Кто сможет?»

Денис ответил первым:

«Я. Во сколько?»

Оксана следом:

«Я тоже приеду».

Вера Павловна напечатала: «Одного Дениса хватит», — потом стёрла. Вместо этого написала:

«В десять. Перчатки возьмите, коробки пыльные».

В воскресенье моросил мелкий холодный дождь. Денис подъехал к дому культуры без десяти десять. Оксана уже стояла у входа с двумя стаканами кофе и недовольно смотрела на закрытую дверь.

— Ты же сказала в десять, — заметила Вера Павловна.

— Я думала, тебе придётся ждать.

— Значит, ждать пришлось тебе.

Оксана открыла рот, но ничего не сказала. Протянула матери стакан.

— Без сахара.

В мастерской было холоднее, чем на улице. Вдоль стен стояли подписанные коробки. Семь женщин спорили, чем прокладывать тарелки. Алла Сергеевна, маленькая и совершенно седая, одновременно искала скотч, звонила заведующей библиотекой и считала подсвечники.

— Вера, хорошо, что ты пришла! — сказала она. — У нас две машины и четырнадцать коробок. Я уже ничего не понимаю.

Оксана тихо спросила:

— Это преподаватель?

— Да.

— А почему она спрашивает тебя?

Вера Павловна сняла пальто.

— Потому что список у меня.

Она вынула из сумки тетрадь в клетку. На одной странице были фамилии, на другой — количество вещей и номера коробок. Пока Денис складывал заднее сиденье, Вера Павловна распределила груз по машинам. Оксана заворачивала чашки в бумагу. Через десять минут она перестала советовать всем быть осторожнее и просто делала то, что ей говорили.

Денис поднял коробку с надписью «Тарелки, 11 шт.».

— Эту куда?

— В твою машину, за водительское сиденье. Сверху ничего не ставь.

— Понял.

— И не наклоняй. Там у Зои Васильевны одна тарелка только с виду крепкая.

— А из чего она на самом деле?

— Из надежды.

Зоя Васильевна засмеялась так громко, что выглянула Алла Сергеевна.

Во второй рейс Денис взял коробку Веры Павловны. Оксана хотела забрать её у брата.

— Там тяжёлое?

— Там сова, — сказала мать.

— Какая сова?

— Сердитая.

— Мам, я серьёзно.

— И я. Денис, держи снизу. У неё хвост хрупкий.

Оксана посмотрела на мать и впервые за утро улыбнулась.

В библиотеке им выделили длинный стол у окна. Вера Павловна расставляла работы, Оксана клеила маленькие ценники, Денис принес из машины последний ящик. Потом отошёл к стене и посмотрел на стол.

— Мам, это всё вы сделали?

— Не я одна. Вот мои.

Она показала на шесть мисок, подсвечники и глиняную птицу.

— А это правда сова? — спросила Оксана.

— Алла Сергеевна тоже сомневается.

К полудню пришли первые посетители. Дети трогали птицу за клюв, взрослые выбирали чашки. Вера Павловна объясняла, почему на глазури бывают маленькие точки и почему две одинаковые миски всё равно получаются разными.

Оксана некоторое время стояла в стороне. Потом подошла и сказала:

— Я думала, ты просто лепишь для себя.

— Сначала для себя.

— Ты ни разу не рассказывала про ярмарку.

— Ты ни разу не спрашивала про керамику.

Оксана отвела глаза.

— Теперь спросила.

Вера Павловна хотела ответить колко, но передумала.

— Тогда помоги мне посчитать, сколько осталось подсвечников.

К трём часам стол заметно опустел. Глиняную птицу купил мальчик лет десяти. Он долго вертел её в руках, а потом сказал матери, что это не сова, а воробей после тяжёлого дня. Вера Павловна рассмеялась и сняла ценник.

Когда они собирали оставшиеся вещи, локоть разболелся сильнее. Она одной рукой подняла коробку, но Денис заметил.

— Давай сюда.

— Я могу.

— Вижу. Но нас трое.

Вера Павловна не стала спорить и отдала коробку.

У машины Оксана спросила:

— Тебя домой отвезти?

Раньше такой вопрос показался бы ей проверкой. Теперь он прозвучал именно как вопрос.

— Да, — сказала Вера Павловна. — И если не торопитесь, останетесь на чай. У меня ещё тот пирог.

— Он за неделю не испортился? — насторожился Денис.

— Я его заморозила.

— Тогда остаёмся.

В следующую субботу Вера Павловна уже застегнула пальто, когда телефон пискнул:

«Мам, мы заедем в два?» Пока она искала очки, Оксана прислала второе сообщение:

«Забыла про занятие. В четыре можно?»

Вера Павловна ответила: «Можно». Потом постояла в прихожей и дописала: «До трёх буду без звука. У нас глазуровка, руки грязные».

На лестничной площадке встретилась Тамара Николаевна.

— Оксана звонила, — сказала соседка. — Велела тебя больше не караулить. А я и не караулила.

— Конечно. Ты просто мои газеты читала.

Тамара Николаевна не поняла шутки, и Вера Павловна не стала объяснять.

В четыре дети пришли с яблоками. Денис по дороге в кухню заглянул в ванную: новый коврик лежал на месте.

— Проверку прошёл? — спросила мать.

Он смутился.

— Я руки помыть.

— Полотенце справа.

Оксана заметила на столе миску, которую они видели неделю назад. Теперь в ней лежали орехи.

— Ты ещё такую сделаешь?

— Такую же не получится. Она кривая.

— Вот такую кривую и хочу.

Вера Павловна подвинула миску к дочери.

— Забирай.

— А ты?

— А я себе следующую сделаю.

Денис вернулся из ванной и потянулся за орехом. Оксана хлопнула его по руке:

— Миска уже моя, а орехи пока мамины. Спроси.

Вера Павловна рассмеялась и придвинула ему весь пакет.