— Бабушка, можно я сегодня к тебе после школы?
Лариса Ивановна посмотрела на часы.
Без четверти два.
Маша обычно в это время только выходила из школы.
— Конечно можно. А мама знает?
На том конце повисла короткая пауза.
— Только ты ей пока не говори.
Лариса Ивановна перестала складывать полотенца.
— Маш.
— Ба, пожалуйста.
— Что случилось?
— Ничего.
— Если ничего, зачем от мамы скрывать?
— Я потом объясню.
Лариса Ивановна хотела сказать, что никаких тайн от родителей устраивать не будет.
Но услышала в голосе внучки то, чего раньше не слышала.
Не страх.
Скорее усталость.
Совсем не детскую.
— Хорошо, — сказала она. — Приходи.
Маша появилась через сорок минут.

В синей куртке, с тяжёлым рюкзаком и мокрыми от мелкого октябрьского дождя волосами.
— Ты зонт где?
— В школе забыла.
— Раздевайся.
— Я ненадолго.
— Это не повод сидеть в мокрой куртке.
Маша послушно сняла обувь.
Лариса Ивановна поставила перед ней тарелку с гречкой и котлетой.
Внучка поела быстро.
Потом достала математику.
— Контрольная?
— Завтра.
— Помочь?
— Нет.
Лариса Ивановна включила телевизор на кухне, но звук сделала почти нулевым.
В половине шестого Маша убрала тетради.
— Мне пора.
— Кто тебя заберёт?
— Сама доеду.
— Мама где?
— На работе.
— Папа?
Маша застегнула рюкзак.
— Не знаю.
Лариса Ивановна посмотрела внимательнее.
— Вы поругались?
— Нет.
— В школе что-то?
— Нет.
— Тогда зачем было просить меня молчать?
Маша натянула куртку.
— Просто не говори, ладно?
И ушла.
Вечером Ларисе Ивановне позвонила дочь.
— Мам, привет. Как ты?
— Нормально.
— Давление?
— Сто тридцать.
— Таблетки пьёшь?
— Пью.
Света помолчала.
— Маша тебе не звонила?
Лариса Ивановна замерла.
— А что?
— Да ничего. Просто после школы трубку не брала минут двадцать.
— Потом взяла?
— Взяла.
— Ну и хорошо.
— Мам, если вдруг зайдёт к тебе, скажи мне.
— Зачем?
Света ответила слишком быстро:
— Просто.
Лариса Ивановна усмехнулась.
— Сегодня у всех какое-то «просто».
— Что?
— Ничего.
После разговора она долго сидела на кухне.
Телефон лежал рядом.
Можно было перезвонить дочери и сказать, что Маша была у неё почти четыре часа.
Можно было позвонить внучке и потребовать объяснений.
Можно было вообще не вмешиваться.
Лариса Ивановна выбрала последнее.
Пока.
На следующий день Маша пришла снова.
На этот раз даже не звонила.
Просто нажала на домофон в три пятнадцать.
— Ты теперь по расписанию?
— Можно?
— Заходи.
Маша принесла с собой учебник истории, два яблока и зарядку для телефона.
— Яблоки зачем?
— У нас дома много.
— А зарядка?
— Моя.
Лариса Ивановна посмотрела на внучку.
— Ты собираешься жить у меня?
Маша улыбнулась.
— Пока только заряжаться.
Она сидела до семи.
В среду пришла снова.
В четверг тоже.
К пятнице Лариса Ивановна уже перестала спрашивать, будет ли Маша после школы.
Просто к двум часам ставила воду для макарон или разогревала суп.
Внучка стала оставлять у неё мелочи.
Сначала ручку.
Потом спортивную кофту.
Потом пачку влажных салфеток в ванной.
Лариса Ивановна замечала.
Но молчала.
На шестой день Маша раскрыла рюкзак на кухонном стуле, вытаскивая тетради.
На пол упал маленький прозрачный пакет.
Внутри лежали зубная щётка и тюбик пасты.

Лариса Ивановна нагнулась первой.
Подняла пакет.
Маша побледнела.
— Это что?
— Дай.
— Маш.
— Просто дай.
Лариса Ивановна положила пакет на стол.
— Ты ночевать собралась?
Маша смотрела в столешницу.
— Если можно.
— А мама?
Тишина.
— Маша.
— Только папе тоже не говори.
Лариса Ивановна села напротив.
— Всё. Хватит.
Внучка напряглась.
— Я тебя люблю. И если тебе нужно сюда приходить — приходи. Хоть каждый день. Хоть ночуй. Но я не могу прятать тебя одновременно от мамы и от папы.
— Я не прошу прятать.
— Просишь.
— Нет.
— А как это называется?
Маша молчала.
Лариса Ивановна подождала.
— Они тебя ругают?
— Нет.
— Кричат на тебя?
— Нет.
— Кто-то тебя обидел?
— Нет.
— Тогда что происходит?
Маша вдруг подняла глаза.
— Они разводятся.
Лариса Ивановна не сразу поняла.
— Кто?
— Мама с папой.
Слова прозвучали тихо.
Буднично.
Как будто речь шла о том, что отменили кружок.
— Когда?
— Не знаю.
— Они тебе сказали?
— По-разному.
— Это как?
Маша пожала плечами.
— Мама сказала, что они пока поживут отдельно.
— А папа?
— Что ещё ничего не решено.
— Он уже съехал?
— Иногда ночует у дяди Паши.
Лариса Ивановна почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
На дочь.
На зятя.
На то, что они неделю таскают двенадцатилетнего ребёнка между своими версиями и ни один не позвонил ей.
— Почему ты мне сразу не сказала?
Маша тихо ответила:
— Потому что ты бы начала звонить маме.
Лариса Ивановна открыла рот.
И закрыла.
Справедливо.
— Ладно. А у меня ты от чего прячешься?
— Я не прячусь.
— Маш.
Внучка сжала пальцы.
— У тебя меня никто не спрашивает, кого я больше люблю.
Лариса Ивановна замерла.
— Кто спрашивает?
— Никто прямо не спрашивает.
— Тогда?
Маша выдохнула.
— Мама говорит: «Если папа опять будет тебя забирать без предупреждения, ты мне сразу скажи».
— И?
— Папа говорит: «Мама тебя против меня не настраивает?»
Лариса Ивановна почувствовала, как у неё сжались губы.
— Ещё?
Маша посмотрела в окно.
— Мама спрашивает, где мне спокойнее.
— А папа?
— С кем я хочу жить, если они всё-таки разойдутся.
— И что ты отвечаешь?
— Ничего.
— Совсем?
— Говорю, что не знаю.
— А ты знаешь?
Маша резко посмотрела на неё.
— Бабушка.
Лариса Ивановна поняла слишком поздно.
Она только что сделала то же самое.
— Прости.
Маша опустила глаза.
— Вот поэтому я сюда и прихожу.
Лариса Ивановна встала.
Открыла холодильник.
— Будешь сырники?
Маша посмотрела на неё.
— Сейчас?
— А когда?
— Буду.
Вечером они впервые не обсуждали родителей.
Смотрели старую комедию.
Маша смеялась.
Потом уснула на диване, укрывшись пледом.
Лариса Ивановна сидела рядом и смотрела на внучку.
В половине одиннадцатого телефон Маши завибрировал.
На экране высветилось: «Мама».
Лариса Ивановна не взяла трубку.
Через минуту зазвонил её собственный.
Света.
— Мам, Маша у тебя?
— У меня.
— Почему ты молчала?!
— Потому что она попросила.
— Ты серьёзно?
— Света, не кричи.
— Я два часа не могу понять, где ребёнок!
— Она сказала, что предупредила тебя, что задержится.
— Она написала: «Я у бабушки». В десять вечера!
Лариса Ивановна посмотрела на спящую внучку.
— Сегодня она останется у меня.
— Нет. Я сейчас приеду.
— Свет.
— Что?
— Она принесла зубную щётку.
На том конце стало тихо.
— Что?
— Услышала.
— Мам, при чём тут зубная щётка?
— При том, что твоя дочь уже неделю после школы приходит ко мне, потому что дома ей тяжело.
— Она тебе так сказала?
— Сказала другое.
— Что?
Лариса Ивановна помолчала.
— Завтра приедете оба.
— Кто оба?
— Ты и Андрей.
— Мам, мы сейчас не можем спокойно сидеть в одной комнате.
— Вот именно поэтому и приедете.
Света повысила голос:
— Я не собираюсь устраивать семейный суд у тебя на кухне.
— А его и не будет.
— Тогда зачем?
— Потому что говорить сначала будет Маша.
— Она ребёнок.
— Поэтому вы наконец её и послушаете.
Света ничего не ответила.
На следующий день Андрей приехал первым.
С пакетом мандаринов.
— Здравствуйте, Лариса Ивановна.
— Проходи.
— Маша где?
— В комнате.
Он снял куртку.
— Света тоже будет?
— Будет.
Андрей усмехнулся.
— Отлично.
— Не начинай.
— Я ещё ничего не сказал.
— Именно поэтому и говорю заранее.
Света появилась через десять минут.
Увидела мужа в прихожей.
— Ты уже здесь.
— Как видишь.
— Давайте без этого, — сказала Лариса Ивановна.
— Я вообще молчу, — ответил Андрей.
— Вот и продолжай.
Они сели на кухне.
Маша пришла последней.
Без рюкзака.
Села рядом с бабушкой.
Света сразу спросила:
— Маш, ты почему мне не сказала, что хочешь ночевать у бабушки?
Лариса Ивановна подняла ладонь.
— Не начинай с вопроса.
— Мам, это мой ребёнок.
— Поэтому послушай.
Андрей посмотрел на дочь.
— Маш, если ты из-за вчерашнего…
— Пап.
Он замолчал.
Маша сидела, сцепив пальцы.
— Я не хочу, чтобы вы меня спрашивали.
Света нахмурилась.
— О чём?
— С кем я хочу жить.
Андрей сразу сказал:
— Я тебя не заставлял выбирать.
Маша посмотрела на него.
— Ты спросил.
— Я спросил, как тебе было бы удобнее.
— Это одно и то же.
Света вмешалась:
— А я вообще такого не спрашивала.
Маша повернулась к матери.
— Ты вчера сказала: «У папы тебе хорошо?»
— И что?
— Потом: «Лучше, чем дома?»
Света замолчала.
— Я просто хотела понять.
— Вот.
— Что «вот»?
Маша сглотнула.
— Вы всё время хотите понять.
Никто не ответил.
— Мама хочет понять, что папа мне говорит. Папа хочет понять, что мама про него говорит. Вы оба хотите понять, у кого мне лучше.
Андрей откинулся на спинку стула.
— Маш, когда родители расходятся, некоторые вещи всё равно приходится решать.
— Решайте.
— Но где ты будешь жить — это касается тебя.
— Я знаю.
— Значит, твое мнение важно.
Маша посмотрела на него.
— А если я не хочу выбирать?
— Ты не выбираешь между нами как между людьми.
— А как?
Андрей не ответил сразу.
Света тихо сказала:
— Маш, папа имеет в виду…
— Мам.
— Что?
— Я не от вас прячусь.
Света застыла.
Маша продолжила:
— Я от ваших вопросов прячусь.
На кухне стало так тихо, что Лариса Ивановна услышала, как в батарее щёлкнул металл.
Света опустила глаза.
Андрей потёр лоб.
— Маш…
— Я вас обоих люблю.
Света быстро моргнула.
— Я знаю.
— Нет.
— Что нет?
— Если бы знала, не спрашивала бы каждый раз, хорошо ли мне у папы.
Света побледнела.
Андрей тихо сказал:
— И меня это касается.
Маша посмотрела на него.
— Да.
Он кивнул.
— Понял.
Света резко повернулась к нему.
— Конечно, тебе легко сказать «понял». Ты сам две недели говоришь ей, что я тебя выгоняю.
— Я такого не говорил.
— Говорил.
— Я сказал, что решение пожить отдельно было твоим.
— Потому что ты исчезал вечерами!
— Я не исчезал, я работал!
— Ага, особенно по субботам.
— Света, хватит, — сказала Лариса Ивановна.
— Мам, не вмешивайся.
— Я не тебе сейчас говорю.
Света посмотрела на дочь.
Маша уже сидела, уставившись в стол.
Лариса Ивановна положила ладонь на стол.
— Вот сейчас вы опять это сделали.
Андрей замолчал первым.
Света тоже.
Лариса Ивановна продолжила:
— Вы пришли сюда послушать Машу. И через три минуты снова выясняете, кто из вас хуже.
— Мам, это не так.
— Свет, именно так.
Света сжала губы.
Маша неожиданно встала.
— Я пойду уроки делать.
— Маш… — начала мать.
— Не надо.
Она ушла в комнату.
Дверь закрыла тихо.
Не хлопнула.
От этого всем стало ещё хуже.
Лариса Ивановна налила себе воды.
— Ну?
Света сидела неподвижно.
Андрей смотрел на чашку.
Первой заговорила дочь:
— Я не думала, что она так это воспринимает.
— Конечно.
— Мам.
— Что?
— Не надо сейчас меня добивать.
— Я не добиваю.
Андрей поднял глаза.
— Мы оба хороши.
Света посмотрела на него.
Он продолжил:
— Я вчера спросил её, хочет ли она чаще быть у меня.
— И?
— Она сказала: «Можно я не буду отвечать?»
Света закрыла лицо ладонью.
— Господи.
— Вот.
Лариса Ивановна села напротив.
— Вы разводитесь?
Света убрала руки.
— Не знаю.
Андрей сказал:
— Я тоже.
— Тогда зачем вы уже неделю делите ребёнка?
Никто не ответил.
— Сначала решите, что происходит между вами. Потом расскажете ей одинаковую версию. Без «твоя мама решила», без «твой папа опять». И без вопросов, кого она выбирает.
Света устало сказала:
— Но если мы всё-таки разойдёмся, ей же придётся жить по какому-то графику.
— График — это не выбор родителя.
Андрей кивнул.
— С этим согласен.
Света бросила на него взгляд.
Лариса Ивановна сразу сказала:
— Нет.
— Что нет?
— Не начинай ещё один раунд.
Света выдохнула.
Через двадцать минут они позвали Машу.
Андрей говорил первым.
— Маш, мы сегодня ничего от тебя решать не хотим.
Девочка стояла у двери.
— Совсем?
— Совсем.
Света добавила:
— И спрашивать про папу я больше не буду.
Маша посмотрела на неё.
— Вообще?
— Если ты сама захочешь что-то рассказать — расскажешь.
— А если нет?
Света помолчала.
— Тогда нет.
Андрей сказал:
— То же самое про маму.
Маша кивнула.
— Хорошо.
Света осторожно спросила:
— Сегодня домой поедешь?
Маша посмотрела на бабушку.
Лариса Ивановна ничего не сказала.
Это тоже было важно.
Маша повернулась к матери.
— Сегодня да.
Через неделю Андрей снял небольшую квартиру в десяти минутах от прежнего дома.
Не потому, что всё окончательно решилось.
Просто жить у брата на диване стало невозможно.
Света с Машей остались в старой квартире.
Первые две недели были неудобными.
У папы не оказалось фена.
У мамы дважды оставался учебник английского, который нужен был у папы.
Маша один раз приехала в школу без спортивной формы.
Андрей купил вторую зубную щётку.
Потом второй комплект зарядок.
Света сказала:
— Скоро у тебя будет две жизни.
Маша напряглась.
Мать сразу поправилась:
— Нет. Глупость сказала. Одна жизнь. Просто два адреса.
Маша ничего не ответила.
Но вечером сама рассказала бабушке.
— Она исправилась.
— Быстро?
— Сразу.
— Прогресс.
Маша улыбнулась.
Андрей тоже учился.
Когда дочь приезжала к нему, он несколько раз начинал:
— А мама…
Потом останавливался.
— Неважно.
— Что?
— Ничего.
— Пап, говори.
— Нет. Это не твоя работа.
Маша передала эту фразу бабушке почти с гордостью.
— Представляешь?
— Представляю.
— Сам сказал.
— Значит, не безнадёжный.
Через месяц родители уже не пытались делать вид, что «всё ещё может наладиться».
Света сказала дочери:
— Мы с папой будем жить отдельно.
Маша спросила:
— Насовсем?
— Похоже, да.
— Вы опять поругались?
— Нет.
— Тогда почему?
Света помолчала.
— Потому что иногда взрослые не могут жить вместе и при этом могут нормально оставаться родителями.
— А вы можете?
Света усмехнулась.
— Пока учимся.
Маша рассказала эту фразу отцу.
Тот сказал:
— Тут я с ней согласен.
И впервые за долгое время не добавил ничего ещё.
Лариса Ивановна заметила перемены раньше всех.
Маша перестала приходить каждый день.
Сначала пропустила среду.
Потом пятницу.
Через две недели позвонила:
— Ба, я сегодня не приду.
— Почему?
— С папой в кино.
— Хорошо.
— Ты не обиделась?
— Конечно обиделась. Я уже котлеты пожарила на десять человек.
Маша засмеялась.
— Я завтра приду.
— Вот и приходи.
На следующий день она появилась после школы.
Рюкзак бросила у двери.
Сразу пошла на кухню.
— Есть что-нибудь?
— Ты же только ради еды меня любишь.
— Не только.
— Очень утешила.
Лариса Ивановна поставила суп.
Маша достала тетрадь.
— Ба.
— Что?
— А зубная щётка у тебя моя осталась?
Лариса Ивановна посмотрела на неё.
— Осталась.
— Выкинь.
— Почему?
Маша пожала плечами.
— Не нужна.
— А если опять ночевать захочешь?
— Возьму новую.
Лариса Ивановна улыбнулась.
— Логично.
Маша открыла учебник.
Через несколько минут бабушка всё-таки спросила:
— А дома теперь как?
Девочка не подняла головы.
— Нормально.
— У мамы?
Маша посмотрела на неё.
Лариса Ивановна сразу поняла.
— Всё. Молчу.
Маша улыбнулась.
— У обоих нормально.
— Хорошо.
— Только у папы макароны ужасные.
— Это уже серьёзно.
— Очень.
Они засмеялись.
Через пару недель Маша снова пришла с рюкзаком.
Лариса Ивановна заметила, что из бокового кармана торчит новая зубная щётка.
— Опять?
Маша вытащила её.
— Это не тебе.
— А кому?
— Папе купила. У него я свою в стакане оставила, а он ей раковину чистил.
Лариса Ивановна прыснула.
— Не может быть.
— Может.
— И что ты ему сказала?
— Что теперь у него будет отдельная.
— Для раковины?
— Для зубов.
Маша засмеялась.
Потом вдруг стала серьёзной.
— Ба.
— М?
— Я теперь не путаюсь.
— В чём?
— Где у меня дом.
Лариса Ивановна не стала спрашивать.
Маша сама сказала:
— В двух местах.

И снова уткнулась в математику.
Лариса Ивановна поставила перед ней тарелку с яблоками.
Больше никаких вопросов не было.