— Марин, только при Ольге про деньги не начинай. Я сказал, что ты всё сошьёшь в подарок.
Антон придерживал входную дверь плечом. За ним стоял курьер с двумя длинными рулонами в прозрачной упаковке.
Марина вышла в прихожую с чашкой. Посмотрела на рулоны, потом на мужа.
— Что — всё?
— Шторы. Я же говорил.
— Ты говорил про занавеску на кухню.
— Ну, они решили сразу весь дом сделать. Чтобы одинаково было.
Курьер переминался у порога.
— Куда заносить?
Антон указал на комнату:
— Туда, к машинке.
— Подождите, — остановила его Марина. — Поставьте пока здесь, у стены.
Один рулон оказался выше неё ростом. На втором под плёнкой лежал лист с перечнем тканей. Марина отогнула уголок, пробежала глазами строчки.
Шесть окон. Портьеры, тюль. Ещё восемь наволочек на диванные подушки.
Она поставила чашку на обувницу.
— Антон, это не занавеска.
— А какая разница? Машинка же одна и та же.
Курьер опустил глаза. Марина расписалась за доставку и дождалась, пока закроется дверь.
— Разница примерно в двух неделях работы.
— Да ладно тебе. Там прямые строчки.
Она посмотрела на его куртку. Молния опять расходилась внизу. Ещё в понедельник он просил заменить её, потому что в мастерской назвали цену, которая ему не понравилась.
Прямые строчки. Простая молния. Подумаешь, подшить брюки.
Почему-то простым всегда оказывалось то, что делала она.
Марина шила дома четвёртый год. До этого работала в ателье возле рынка, пока хозяйка не подняла плату за рабочее место настолько, что оставаться стало бессмысленно.
Теперь в маленькой комнате стояли две машинки, большой стол и стеллаж с заказами. Над столом висела обычная бумажная табличка: «Не ставить чашки».
Антон над табличкой смеялся.
Однажды он оставил кофе на светлом платье клиентки. Марина за свой счёт меняла испорченную деталь, а муж потом долго уверял, что пятнышко было почти незаметным.
Сегодня на столе лежали раскроенные шторы для детского центра. Сдать их нужно было в пятницу. После них — два комплекта постоянной заказчице.
Ольге она действительно обещала подарок на новоселье: сшить римскую штору на кухню. Они вместе выбрали ткань, обсудили крепление. Потом Ольга написала, что пока не может определиться с цветом стен, и разговор отложили.
Теперь в прихожей стояла работа на весь дом.
Марина вернулась к мужу.
— Я позвоню Оле. Мы явно друг друга не поняли.
— Она на смене, не дёргай человека. Вечером приедут с мамой, всё обсудите.
— Я не смогу взять такой объём бесплатно.
Антон стянул куртку.
— Началось. Моя сестра дом достроила, первый раз попросила. С родни денег не берут.
— Тогда почему электрику она заплатила?
— Потому что он чужой.
— А я своя, поэтому две недели должна работать даром?
— Ты всё равно дома сидишь.
Марина взяла чашку с обувницы. Кофе остыл.
— Я сегодня с восьми работаю.
— Не цепляйся к словам. Я уже обещал.
Он прошёл на кухню и открыл холодильник.
Разговор для него закончился.
Ольга приехала около семи. Привезла пирог в картонной коробке и пакет с карнизными крючками. Следом вошла свекровь, Нина Павловна.
— Ну, показывай богатство! — Ольга потянулась обнять Марину. — Я эту ткань месяц выбирала. Боялась, что вживую будет темнее.
Марина помогла ей снять пальто.
Злость, которую она весь день мысленно адресовала золовке, немного отступила. Ольга выглядела уставшей, под глазами залегли тени. От неё пахло холодным воздухом и кремом для рук.
— Оль, нам сначала поговорить надо.
— Конечно. Я размеры привезла.
Они прошли в комнату. Антон остался в дверях, прислонившись к косяку. Нина Павловна сразу взяла со стола кусок ткани.
— Вот эту можно на подушки пустить.
— Это заказ, — Марина забрала отрез и положила обратно.
— Ну я же не уношу. Только посмотрела.
Ольга развернула тетрадный лист.
— Здесь гостиная, здесь спальня. В маленькую комнату можно попроще. И по срокам, Марин, если не успеваешь, скажи. Антон обещал к субботе, но нам не к спеху.
— К этой субботе?
Марина повернулась к мужу.
Он пожал плечами:
— Я сказал, постараемся.
До субботы оставалось четыре дня.
— Нет, — сказала Марина. — Не постараемся. У меня оплаченные заказы. Их я не передвину.
Ольга медленно сложила лист.
— Подожди. А мой разве не оплаченный?
В комнате стало тихо.
Антон отлепился от косяка.
— Оль, я же говорил, мы потом сами разберёмся.
Но сестра смотрела на Марину.
— Ты перевод получила?
— Какой перевод?
— Тридцать восемь тысяч. За пошив. Ткань я отдельно магазину оплатила.
Марина поставила коробку с крючками на стол. Осторожно, чтобы ничего не рассыпать.
— Кому ты перевела тридцать восемь тысяч?
Ольга уже доставала телефон.
— Антону. Он сказал, ты посчитала.
Первой заговорила Нина Павловна.
— Ну вот, сейчас из-за денег поссоритесь. Давайте лучше чай поставим.
Никто не пошевелился.
Ольга нашла переписку и протянула телефон Марине.
Сообщение от Антона было коротким:
«Марина посмотрела размеры. Работа 38, по-родственному. Кидай мне, я ей передам».
Ни размеров, ни сообщения Марина раньше не видела.
Ниже стояло подтверждение перевода. Прошлая среда.
Она перечитала дату.
В пятницу Антон привёз домой новый комплект шин. Долго показывал рисунок протектора и объяснял, как удачно попал на скидку.
Марина вернула телефон.
— Где деньги?
— Марин, не начинай при всех.
— Здесь все, кого это касается.
Он посмотрел на мать. Та поправила край салфетки на стеллаже.
— Я временно взял, — сказал Антон. — Мне резину надо было покупать. Ты сама ездишь со мной в машине.
Ольга опустилась на стул.
— Ты мои деньги на колёса потратил?
— Я не твои потратил! Ты за шторы заплатила, шторы будут. Какая тебе разница?
— Мне есть разница, — сказала Марина. — Ты мне утром сказал, что я должна их подарить.
Ольга подняла голову.
— Что?
Антон махнул рукой.
— Да не так она поняла.
— Как именно я должна была понять «с родни денег не берут»?
Он промолчал.
За стеной коротко пропел телевизор у соседей. На лестнице кто-то позвал ребёнка домой.
Марина вдруг заметила, что у неё до сих пор на пальце напёрсток. Сняла его и положила возле машинки.
Руки дрожали, и ей не хотелось, чтобы это видели.
— Оля, я тебе цену не называла. Заказ на весь дом мы не обсуждали. Антон со мной не советовался.
— А я ещё подумала, что ты недорого взяла, — тихо ответила Ольга. — В салоне больше насчитали. Переспросила его два раза.
— Ну вот! — оживилась Нина Павловна. — Всё равно же выгодно получается. Марина сошьёт, Антон потом ей отдаст. Зачем раздувать?
Марина посмотрела на свекровь.
— Он собирался мне отдавать?
Нина Павловна отвела глаза.
— Я-то откуда знаю ваши расчёты.
— Мам, подожди, — Ольга повернулась к ней. — Ты знала?
— Что знала?
— Про деньги на шины.
Свекровь поджала губы.
— Он говорил, что перехватил ненадолго. Ездить на лысой резине опасно.
Ольга кивнула, будто наконец проверила что-то в уме.
— А у меня ты вчера спрашивала, осталось ли на холодильник.
— Ну и что?
— Ничего. Я сказала, что пока поживём со старым. Теперь понятно, на чём сэкономила.
Антон отошёл от двери.
— Так. Хватит из меня жулика делать. Деньги в семье остались. Не проиграл, не пропил.
— Только работу должна сделать я, — сказала Марина.
— Я тебе помогу.
Она посмотрела на него.
— Как?
— Ну… ткань подержу. Повешу потом.
— Ты даже не спросил, сколько это займёт.
— Потому что знал: ты начнёшь всё усложнять!
Вот теперь он говорил привычным голосом. Не виноватым, не растерянным. Раздражённым из-за того, что простое решение почему-то перестало работать.
Марина подвинула стул и села. Ноги устали за день, стоять больше не хотелось.
— Оля, ткань пока оставь упакованной. Я сегодня ничего кроить не буду. Завтра могу посчитать работу и назвать настоящий срок. Если устроит, договоримся напрямую.
— А эти деньги? — спросила Ольга.
— Эти деньги тебе должен вернуть Антон.
— У меня нет сейчас тридцати восьми! — бросил он.
Ольга встала.
— Когда будут?
— С зарплаты.
— Когда, Антон?
— Двадцатого.
Она открыла календарь в телефоне.
— Хорошо. Двадцатого.
— Ты мне ещё расписку предложи написать.
Ольга посмотрела на брата без улыбки.
— Предложу, если начнёшь говорить, что я тебя неправильно поняла.
Нина Павловна шумно вздохнула.
— Родные люди. Дожили.
Ольга убрала телефон в сумку.
— Я родному человеку без вопросов деньги перевела. Вот до этого и дожили.
Пирог всё-таки разрезали.
Марина потом удивлялась именно этому. Не крикам, не переписке. Тому, что после такого разговора можно достать тарелки, поставить чайник и спросить, кому положить сахар.
Нина Павловна пить чай отказалась. Сказала, что ей пора, и ушла вместе с Антоном: он вызвался отвезти её домой.
Ольга осталась.
Они сидели на кухне. Между ними лежал тот самый лист с размерами.
— Я правда не знала, — сказала Ольга.
— Я поняла.
— Он сказал, тебе неудобно самой цену называть. Что ты стесняешься, потому что семья.
Марина покрутила ложку.
Ей действительно бывало неудобно. Особенно в начале. Она могла полчаса объяснять стоимость работы, словно оправдывалась за каждую строчку.
Антон это знал.
— Мне надо было самой тебе позвонить, — сказала Ольга.
— Да. И мне тоже.
Ольга подвинула к ней лист.
— Ты посчитай нормально. Без скидки за то, что мой брат — твой муж. Если на всё не хватит, начнём со спальни. У нас там фонарь прямо в окно светит.
Марина впервые за вечер улыбнулась.
— Со спальни и начнём.
Дома Антон появился через час.
Зашёл на кухню, постоял возле стола.
— Довольна? Мать всю дорогу плакала.
Марина складывала оставшийся пирог в контейнер.
— Из-за чего?
— Из-за того, как мы теперь живём. Каждый сам за себя.
Она закрыла крышку.
— Ты взял у сестры деньги за мою работу. Мне сказал, что работа бесплатная. Кто из нас жил сам за себя?
Антон отодвинул стул, но садиться не стал.
— Я бы потом всё решил.
— Сегодня ты решал это моими ночами за машинкой.
Он посмотрел в сторону коридора.
— Ну извини. Надо было сказать про деньги.
Марина покачала головой.
— Надо было спросить, согласна ли я.
Он помолчал.
— А теперь что?
— Теперь возвращаешь Ольге деньги. А мои заказы больше не принимаешь.
— Я вообще-то клиентов тебе приводил.
— Тогда давай им мой номер.
Двадцатого Ольга написала сама: «Вернул».
Марина не стала спрашивать, откуда муж взял деньги. Видела только, что объявление о продаже его почти нового игрового монитора исчезло.
Шторы для спальни она закончила в согласованный срок. Ольга приехала за ними после работы, проверила длину, попросила объяснить, как правильно затянуть ленту.
У двери замялась:
— А про кухню… Ты тогда обещала в подарок. Но после всего этого мне неудобно.
— Кухня остаётся подарком, — сказала Марина. — Я ведь сама тебе его предложила.
Вечером она закрыла рабочую тетрадь в половине седьмого. Доела ещё тёплый ужин и только потом вспомнила про мужнину куртку.
Куртка лежала на стуле. Рядом — новая молния, купленная в швейном магазине.
Антон заглянул в комнату.
— Марин, ты скажи, когда сможешь. Если некогда, я отнесу в ремонт.
Она подняла на него глаза.
— В воскресенье сделаю.
— Хорошо. Спасибо.
Она всё ещё злилась на него. И разговор о том, как он распорядился чужими деньгами, не считала законченным. Но хотя бы сейчас он спросил и дождался ответа.
Марина убрала куртку на полку.
До воскресенья она вполне могла подождать.
