Отец снял дверцу кухонного шкафа, Антон просит его сесть за стол

— Пап, ты можешь хоть раз побыть у нас гостем?

Антон стоял в дверях кухни. В одной руке держал хлеб, в другой — нож. Смотрел на меня так, будто я сделал что-то нехорошее.

Я сидел на корточках возле шкафа. Дверца уже была снята, два винта лежали на блюдце.

— Сейчас, — сказал я. — Тут на пять минут.

— Я не про пять минут.

Из комнаты вышла Катя с тарелками. Увидела дверцу, остановилась.

— Ой. А мы уже садиться хотели.

— Садитесь. Я быстро.

Сын положил хлеб на стол.

— Мы тебя на обед позвали.

— Так я что, отказываюсь?

В прихожей зашуршали пакеты: моя Ольга доставала яблоки, которые мы привезли детям. Услышала нас, заглянула на кухню и ничего не сказала. Только посмотрела на меня.

Дома она просила оставить сумку с инструментами.

Я ответил, что там одна отвёртка. Мало ли что.

Нам с Ольгой по шестьдесят четыре. Антону тридцать семь, у него жена, сын и квартира, за которую они ещё платят. Недавно поменяли кухню. Старую оставили прежние хозяева, а новую дети выбирали сами.

Я предлагал поехать с ними.

Антон сказал:

— Спасибо, пап. Мы разберёмся.

Разобрались. Заказали, дождались доставки. В субботу сын позвонил и пригласил нас на воскресный обед.

— Приезжайте, посмотрите, как получилось.

Мы приехали к двум. За окном летели жёлтые листья, на батарее в прихожей сохли внуковы варежки: они с утра гуляли, и Глеб полез руками в лужу за мячом.

Я снял куртку, помыл руки и пошёл смотреть кухню.

Шкафы хорошие. Светлые, без лишних завитков. Столешница широкая. Подсветка над рабочим местом.

Потом я заметил, что нижняя дверца стоит чуть криво.

— Здесь бы подрегулировать, — сказал я.

— Знаю, — ответил Антон. — Потом сделаю.

— Чего потом? Отвёртка есть?

— Пап, у нас мясо готово.

Я нажал на дверцу. Она закрылась, но зазор всё равно был неровный.

Из прихожей Ольга позвала сына помочь с яблоками. Я сходил за своей сумкой.

Пока они перекладывали яблоки в миску, я успел снять дверцу. Хотел сначала проверить, ровно ли закреплены петли.

И вот теперь сидел перед открытым шкафом, а сын спрашивал, умею ли я быть гостем.

— Антон, она у тебя криво висит.

— Я вижу.

— Ну так чего мы спорим?

Он забрал у Кати тарелки и поставил на стол. Не грохнул, ничего такого. Аккуратно поставил.

— Давай вернём её на место и поедим.

— Я уже начал.

— Я заметил.

Катя ушла за Глебом. Ольга тоже вышла из кухни.

Мне стало обидно. Я не любил, когда мне мешали сделать как следует, а потом ещё выставляли виноватым.

— Не понимаю, из-за чего разговор, — сказал я. — Чужому мастеру деньги отдашь. Я бесплатно сделаю, и не хуже.

— Я не собираюсь мастеру платить.

— Тогда сам регулируй. Я же предложил.

Сын присел рядом и придержал дверцу, пока я возвращал винты на место.

— Пап, я эту кухню сам собрал.

Я повернулся к нему.

— Всю?

— Шкафы. Столешницу мне помогли поставить. Плиту и мойку мастер подключал. Остальное я.

Я посмотрел на верхний ряд. На подсветку. На ровную полосу под шкафами.

— Что же ты не сказал?

— Я звонил. Говорил, вечерами собираю.

— Думал, ты мастеров контролируешь.

Антон усмехнулся.

— Вот.

Я затянул последний винт.

— Тут всё равно регулировка нужна.

— Нужна, пап. Я не спорю.

Он поднялся первым и протянул мне руку. Колени у меня после долгого сидения на корточках разгибались не сразу. Я взялся за его ладонь.

За обедом Глеб рассказывал про школьную экскурсию. Катя спрашивала у Ольги рецепт яблочной начинки. Я ел мясо и старался не смотреть на шкаф.

Сын сидел напротив.

Я вспомнил его звонок. Он действительно говорил что-то про сборку. Я тогда был в гараже, перебирал крепёж, телефон лежал на полке с включённой громкой связью.

Кажется, я посоветовал ему не экономить на нормальном инструменте.

И ещё сказал, чтобы сначала всё промерил.

Не спросил, много ли уже сделал.

— Вкусно, — сказал я Кате.

— Это Антон готовил.

— Мясо?

— И картошку.

Сын протянул Глебу салфетку.

— Катя вчера работала. Я дома был.

Я кивнул и отрезал ещё кусок.

Мне вдруг стало неловко спрашивать, как он готовил. Будто теперь любой вопрос получится нарочно.

После обеда Глеб потянул меня в комнату показывать железную дорогу. Мы пустили поезд, потом он убежал к бабушке: вспомнил про привезённые яблоки.

Я задержался возле письменного стола.

Над столом висела полка. Тоже сын сделал, наверное. Я проверил рукой, не шатается ли, и тут же убрал ладонь.

В дверях стоял Антон.

— Держится, — сказал он.

— Вижу.

Сын сел на край дивана. Я сел рядом.

— Ты уж не обижайся, — начал я. — Привык замечать.

— Я знаю.

— Всю жизнь с этим работал.

Тридцать восемь лет я был слесарем на заводе. Дома тоже всё делал сам. У нас не было денег вызывать человека из-за каждого крана или замка.

Антон в детстве крутился рядом. Подавал ключи, светил фонариком. Потом стал реже подходить, а я решил: компьютеры интереснее.

— Помнишь, мы тебе велосипед собирали? — спросил я.

— Помню.

— Ты тогда ещё педаль не мог наживить.

— Ты забрал у меня ключ.

Я хотел сказать, что он мог испортить резьбу.

Сын опередил:

— Да, я бы наверняка что-нибудь испортил. Мне двенадцать было. Но ты мог объяснить. А ты сказал: «Дай сюда, пока не сломал».

— И велосипед потом ездил.

— Ездил.

Из кухни донёсся Глебов смех. Ольга что-то рассказывала ему тихим заговорщицким голосом.

— Пап, я не хочу сейчас вспоминать всё подряд, — сказал Антон. — С велосипедом давно прошло. Но сегодня вы пришли. Мы позвали вас на новую кухню. Катя салфетки даже купила под цвет штор.

Я посмотрел в сторону двери.

Салфетки я не заметил.

— А ты первым делом сказал про кривую дверцу.

— Она же…

— Знаю.

Я замолчал.

От кухни в комнате пахло печёными яблоками. Ольга всё-таки нашла, чем заняться: поставила несколько штук в духовку, пока мы ели.

— И что, мне теперь вообще ничего не говорить? — спросил я.

— Почему? Скажи, что тебе нравится. Если нравится. Спроси, надо ли помочь.

— А если не надо?

Сын посмотрел на меня с удивлением.

— Тогда просто посиди.

Отец и сын разговаривают после обеда на диване

Я провёл ладонью по колену. На брюках осталась светлая полоска пыли.

Просто посидеть я мог дома. В кресле, перед телевизором. К детям я привык приезжать с делом: привезти, прикрутить, забрать в ремонт. Без этого казалось, что я только занимаю место и отвлекаю их.

— Мне так странно, — признался я. — Вы суетитесь, а я сижу.

— Мы гостей кормим. Это нормально.

— Гости.

— Папа с мамой.

Он встал.

— Пойдём. Глеб уже третье яблоко просит.

Перед уходом я ещё раз зашёл на кухню. Дверца стояла как прежде, чуть ниже соседней.

— Подсветку сам ставил? — спросил я.

Антон кивнул.

— Удобно. Ольга давно такую хочет.

Сын показал, где включается свет. Провёл рукой под шкафом. Над столешницей загорелась ровная полоса.

— Тут комплект готовый. Я тебе скину, какой брал.

— Скинь.

Мы постояли рядом.

— Хорошо у тебя получилось, — сказал я.

Антон посмотрел на меня, потом на шкафы.

— Спасибо.

В машине Ольга долго возилась с ремнём.

— Ну? — спросил я.

— Что?

— Говори уже.

Она повернулась ко мне.

— Я тридцать лет жду, когда ты спросишь, куда полку повесить, прежде чем сверлить.

— Ты тоже хороша. Сразу за яблоки взялась.

— Катя попросила.

Я завёл машину. Дворники смахнули со стекла несколько листьев.

— Да, — сказал я. — Это другое.

Через неделю мы заказали подсветку себе. Антон прислал ссылку, потом позвонил и объяснил, какой длины взять.

Я всё записал.

Уже собирался сказать, что с креплением сам разберусь, но сын не предлагал приехать и ничего у меня не отбирал. Просто рассказывал то, чего я не знал.

В пятницу он снова позвонил.

— Пап, вы завтра дома? Мы бы заехали.

— Дома. Что случилось?

— Ничего. Глеб хочет в шахматы с тобой.

Я посмотрел на коробку с подсветкой. Её ещё не распаковал.

— Приезжайте.

Утром убрал коробку с кухонного стола в кладовку. Достал шахматы, протёр доску.

Глеб вошёл первым, с мокрым листом, прилипшим к ботинку. За ним Антон нёс пакет с булочками.

— Ну что, поставил свет? — спросил он.

— Пока нет.

— Можем сейчас.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, где лежит коробка.

Из комнаты крикнул Глеб:

— Дед, я белыми!

— Потом поставим, — сказал я сыну. — Иди чай пей.

Внук расставил фигуры. Двух коней поменял местами с ладьями.

Я протянул руку к доске и остановился.

— Подсказать?

— Подожди. Я сам вспомню.

— Хорошо.

Глеб нахмурился, посмотрел на другой край доски и переставил фигуры.

Я сидел напротив и ждал своего хода.

Дедушка терпеливо ждёт, пока Глеб расставляет шахматные фигуры