— Я выхожу замуж, — сказала мама.
Мы с братом одновременно подняли головы.
Маме было шестьдесят три. Отца не стало семь лет назад. Последние годы она жила одна, ездила в санаторий с подругой, выращивала базилик на балконе и уверяла, что ей прекрасно.
Поэтому новость сама по себе была неожиданной.
Но ещё неожиданнее оказался первый вопрос Андрея.
— А квартиру ты на него не перепишешь?
Мама медленно поставила чашку на блюдце.
— Что?
— Я просто спрашиваю.
— Ты ещё не знаешь, как его зовут.
— Виктор. Ты рассказывала.
— Три раза упомянула имя.
Андрей пожал плечами.
— Мам, не обижайся. Сейчас полно всяких историй.
— Каких?
— Ну когда пожилых людей обрабатывают, потом квартиры…
— Пожилых?
Я отвернулась, чтобы мама не заметила, как я улыбаюсь.
— Андрей, остановись, — сказала я. — Ты услышал «я выхожу замуж» и через десять секунд спросил про квартиру.
— Я спросил из заботы.
— Тогда спроси, счастлива ли она.
Мама поднялась из-за стола.
— Хотите познакомиться с Виктором — приходите в субботу. Не хотите — тоже переживу.
И ушла на кухню.
Виктор оказался совсем не тем человеком, которого успел нарисовать себе Андрей.
Шестьдесят шесть лет. Инженер на пенсии. Вдовец. Собственная квартира. Взрослая дочь живёт в Казани.
Он принёс торт, цветы и банку варенья собственного приготовления.
Андрей первые полчаса задавал вопросы так, будто проводил собеседование.
— А квартира у вас приватизирована?
Я чуть не подавилась чаем.
Виктор спокойно ответил:
— Да.
— Один собственник?
— Один.
— Андрей! — не выдержала мама.
Виктор усмехнулся.
— Ничего. Пусть спрашивает. Я бы, наверное, тоже переживал.
— Я не переживаю, — сказал брат. — Я хочу понимать планы.
— Жениться. Путешествовать. Спорить, чей борщ правильнее.
Мама улыбнулась.
— Его борщ ужасный.
— Зато плов хороший.
Я посмотрела на маму и впервые за много лет увидела её не нашей мамой, не бабушкой и не вдовой. Просто женщиной, которой хорошо.
Андрей этого будто не замечал.
После ужина он задержал меня у подъезда.
— Тебе всё это нормально?
— Что именно?
— Она его почти не знает.
— Они встречаются год.
— Год — это мало.
— Для чего?
— Для брака.
— А сколько надо в шестьдесят три?
Он нахмурился.
— Не ёрничай. Я просто не хочу, чтобы её использовали.
— Тогда говори с ней про это. А не спрашивай первым делом про квартиру.
Андрей помолчал.
— А если она реально всё на него перепишет?
— Это её квартира.
Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неприличное.
— Папа эту квартиру вместе с ней зарабатывал.
— И оставил её маме. Не нам.
— Но потом она всё равно должна была…
Он осёкся.
— Что должна была?
— Ничего.
— Вот именно.
Через неделю мама сама вернулась к теме.
Позвала нас обоих и положила на стол папку.
Андрей сразу напрягся.
— Что это?
— Чтобы ты наконец успокоился. Мы с Виктором заключаем брачный договор.
— Что?
— Его квартира остаётся его. Моя — моей. Всё имущество, которое было до брака, остаётся каждому своё.
— А если что-то купите вместе?
— Тогда разберёмся по закону и по договору.
— А наследство?
Мама посмотрела на него долго.
— Андрей, ты можешь хотя бы один разговор со мной провести не как будущий наследник?
Он покраснел.
— Мам, я не это имею в виду.
— Именно это. Просто тебе неприятно это слышать.
Я молчала.
Мама продолжила:
— Завещание я составила ещё три года назад. До Виктора. Квартира после меня вам с Леной пополам.
Андрей выдохнул.
И мама это увидела.
— Вот. Именно поэтому я не хотела тебе говорить.
— Почему?
— Потому что ты сейчас обрадовался не тому, что я всё продумала. Ты обрадовался, что квартира остаётся вам.
Он опустил глаза.
— Наверное.
— Честно хотя бы.
Свадьбу они сделали маленькую.
В ресторане были мама, Виктор, мы с Андреем и дочь Виктора — Ольга, которая специально приехала из Казани.
За первым же бокалом Ольга улыбнулась и сказала:
— Пап, раз уж все свои, скажи честно: квартиру ты на Валентину не переписывал?
На секунду стало тихо.
Потом я не выдержала и рассмеялась.
Андрей посмотрел на меня.
— Что?
— Ничего. Просто вы с Ольгой идеально нашли друг друга.
Мама тоже засмеялась.
Виктор поднял бокал:
— За наших детей. Очень заботливых. Иногда настолько, что хочется сменить замки.
Даже Андрей улыбнулся.
После этого стало легче.
Через полгода мама с Виктором съездили в Калининград, потом в Псков, а потом купили два велосипеда.
Андрей первое время звонил мне после каждой их поездки.
— Ты видела, они опять куда-то собрались?
— Видела.
— Им не тяжело?
— Спроси у них.
— Мама скажет, что всё нормально.
— Может, потому что всё нормально?
Постепенно он успокоился.
И однажды даже попросил Виктора помочь выбрать велосипед для себя.
Самый важный разговор случился почти через год.
Мы сидели у мамы на кухне. Виктор ушёл в магазин, Андрей заехал по дороге с работы.
Он посмотрел на маму и сказал:
— Я тогда некрасиво себя повёл.
— Когда именно? — спросила она.
— Когда первым делом спросил про квартиру.
Мама отпила чай.
— Наконец-то.
— Я правда думал, что защищаю тебя.
— А защищал что?
Андрей помолчал.
— Наверное, не только тебя.
— Вот.
— Мне было страшно, что всё, что осталось от папы, уйдёт чужому человеку.
Мама посмотрела на него мягче.
— Виктор не заменяет вашего отца. И моя жизнь после его смерти не обязана быть памятником.
Андрей кивнул.
— Теперь понимаю.
— А квартиру всё ещё проверяешь?
Он усмехнулся.
— Нет.
— Врёшь.
— Иногда.
Мы рассмеялись.
В этот момент Виктор вернулся с пакетом продуктов.
— Что смешного?
Мама сказала:
— Андрей наконец признался, что женился бы на моей квартире, если бы мог.
— Мам!
Виктор поставил пакет на стол.
— Поздно. Она уже занята.
И впервые брат засмеялся громче всех.
А вы бы смогли спокойно принять новый брак матери или отца в таком возрасте — или тоже сначала задумались бы о квартире и наследстве?