— Премию не трогай, — сказал Максим, когда Ирина поставила сумку на стул. — Я уже пообещал её маме на кредит.
Ирина так и осталась стоять у кухни, не снимая пальто.
— Какую премию?
Максим посмотрел на неё так, будто вопрос был странным.
— Твою годовую. Ты же сама говорила, что в этом месяце выплатят.
— И когда мы решили, что она пойдёт твоей маме?
— Ир, ну не начинай. Там кредит под бешеный процент. Ей надо закрыть его сейчас.
— Ты уже ей сказал?
Максим замолчал.
Этой паузы хватило.
Ирина достала телефон. На экране висело сообщение от Валентины Павловны:
«Ирочка, спасибо тебе огромное. Максим сказал, что ты выручишь. Я завтра позвоню в банк и узнаю сумму полного погашения».
— Сколько ты ей назвал?
— Примерно триста тысяч.
— Моя премия ещё даже не пришла.
— Но придёт же.
— И ты уже пообещал всю сумму?
Максим откинулся на спинку стула.
— Я маме помогаю. Это не чужой человек.
— Своими деньгами помогай.
— У меня сейчас нет трёхсот тысяч.
— У меня тоже нет. У меня есть премия, которую я заработала.
Максим поморщился.
— Мы пятнадцать лет женаты. Ты сейчас серьёзно будешь делить на «моё» и «твоё»?
Ирина села напротив.
Последние четыре месяца она уходила из офиса позже всех. Дважды выходила в субботу, когда сорвались сроки по большому проекту. В декабре приезжала домой, когда Соня уже делала уроки в кровати.
И ещё в октябре Ирина сказала мужу, на что хочет потратить премию.
Окна в комнате Сони давно надо было менять. Зимой от рамы тянуло так, что на подоконник клали свернутое полотенце. Смету Ирина получила ещё осенью, а две недели назад подтвердила мастеру дату установки. Остаток они собирались внести за летнюю поездку, на которую уже был оплачен первый взнос.
Максим тогда сказал:
— Конечно. Ты заслужила.
— А кредит твоя мама на что брала?
— На кухню.
— Я помню. Зачем она брала почти четыреста тысяч, если вы оба знали, что платить тяжело?
— Потому что старая кухня разваливалась.
— Максим, ей было пять лет.
Он резко поднял глаза.
— Ты сейчас будешь считать, сколько лет маминой мебели?
Ирина хорошо помнила тот разговор весной. Валентина Павловна выбирала матовые фасады, каменную столешницу и новую технику.
— Может, часть отложить на потом? — осторожно спросила тогда Ирина. — Кредит сейчас дорогой.
Свекровь обиделась.
— Я всю жизнь экономила. Хоть на пенсии поживу как человек.
Максим сразу поддержал мать:
— Мам, бери то, что нравится. Разберёмся.
Как именно они собирались «разбираться», Ирина узнала только сейчас.
На следующий день Валентина Павловна позвонила сама.
— Ириш, я банк набрала. Там двести восемьдесят семь с копейками. Максим сказал, у тебя триста будет. Значит, даже немного останется.
— Валентина Павловна, Максим вам что именно сказал?
— Что вы поможете закрыть кредит. А что?
— Он со мной это не обсуждал.
На том конце повисла тишина.
— Ну неужели из-за денег будем ругаться? Максим же не чужому человеку обещал. У вас ещё заработаются, а у меня проценты каждый месяц идут.
— Он пообещал мои деньги.
— Какие ещё «твои»? Вы семья.
Три года назад её мать попала в неприятную ситуацию: в квартире прорвало стояк, пришлось срочно менять часть пола и мебель. Ирина тогда предложила помочь из общих накоплений.
Максим был против.
— Мы не можем каждый раз спасать родню из семейного бюджета. Взрослые люди должны рассчитывать свои расходы.
Мать взяла рассрочку, а Ирина помогала ей понемногу из своих денег.
— Когда у моей мамы был ремонт после аварии, Максим говорил совсем другое.
— Ну сравнила! — сразу оживилась свекровь. — Там авария была, а тут банк проценты берёт.
— Я ничего вам не обещала.
— То есть откажешь?
— Я сказала, что ничего не обещала.
— Понятно, — сухо произнесла Валентина Павловна. — Значит, Максим зря на тебя рассчитывал.
Вечером Максим пришёл домой уже подготовленным.
— Мама плакала.
— Из-за кредита?
— Из-за тебя.
Ирина поставила перед ним тарелку.
— Объясни.
— Ты могла сказать нормально. Она пожилой человек, у неё давление.
— А что я сказала ненормального?
— Что деньги твои. Что ты ничего не обещала. Это звучит так, будто моя семья тебе чужая.
— Твоя мама уже позвонила в банк и узнала сумму погашения, потому что ты сказал, что получишь от меня триста тысяч.
— Не получу от тебя. Мы вместе живём.
— Тогда давай вместе и решать.
Максим отодвинул тарелку.
— Хорошо. Решаем. Маме сейчас нужнее.
— Это не решение. Ты ещё раз произнёс то, что решил заранее.
Он раздражённо провёл ладонью по столу.
— Что тебе важнее: окна и море или спокойствие моей матери?
Ирина посмотрела на него.
— А почему ты не отдашь маме свою квартальную премию?
Максим вскинулся.
— У меня её не будет.
— В ноябре была.
Он замолчал.
— Куда она ушла?
— Я машину обслуживал.
— Ту самую, на которой ты ездишь?
— Ирина, это другое.
— Конечно.
Она встала из-за стола.
— Твои деньги — на твою машину. Мои — на кредит твоей мамы. Очень удобная семейная система.
Наутро премия пришла.
Ирина увидела уведомление ещё в лифте. Через десять минут написал Максим:
«Пришла?»
Она не ответила.
Потом ещё одно:
«Мама ждёт. Я вечером всё оформлю».
Ирина открыла банковское приложение.
Сначала оплатила окна — по смете, согласованной ещё в октябре. Потом внесла оставшуюся сумму за поездку, где первый взнос был сделан ещё летом. Остаток перевела на накопительный счёт.
Вечером Максим вошёл в квартиру и сразу спросил:
— Ну?
— Что?
— Перевод.
— Его не будет.
Он несколько секунд молча смотрел на неё.
— Ты уже потратила деньги?
— Я сделала то, что планировала до того, как ты пообещал мою премию.
— Ты специально?
— Я просто не выполнила обещание, которое ты дал за меня.
Максим ушёл на балкон и почти час разговаривал с матерью.
Когда вернулся, лицо было злое.
— Теперь маме придётся платить ещё почти год.
— Тогда помогай ей из своей зарплаты.
На следующий день Максим перевёл матери сорок тысяч.
Через неделю Валентина Павловна выставила на продажу почти новую посудомоечную машину и отказалась от кофемашины, которую ещё не успели привезти.
Кредит вдруг перестал быть безвыходной катастрофой.
Через две недели Максим сам вернулся к разговору.
— Я маме слишком рано сказал про твою премию.
Ирина подняла глаза.
— Не слишком рано. Ты вообще не должен был её обещать.
Максим помолчал.
— Наверное.
В январе его сестра попросила занять денег на ремонт машины. Ирина услышала из соседней комнаты:
— Я могу говорить только за свою часть. С Ириной сама поговори.
Через несколько дней установили новые окна.
Соня вечером сидела на подоконнике в носках и впервые за зиму не просила принести плед.
А Валентина Павловна продолжала платить свой кредит сама.