— Я отвёз Руну к Ясмине. Её дочке сейчас нужнее собака, — сказал Ярослав.
Мирра сначала не поняла смысл фразы.
Она только что вернулась из двухдневной командировки, поставила чемодан в прихожей и машинально посмотрела на лежанку.
Пусто.
Мисок у стены тоже не было.
— Куда ты отвёз Руну?
— К Ясмине. Поживёт у них.
— Сколько?
— Пока Лее не станет легче.
Мирра медленно сняла пальто.
Руну она забрала из приюта за два года до знакомства с Ярославом. Собака прожила с ней шесть лет.
— Ты меня спрашивал?
— Ты бы отказала.
— Значит, специально не спросил.
Ярослав вздохнул.
— У Леи тяжёлый период после больницы. Психолог сказал, что животное может помочь.
— И ты решил, что это будет моя собака?
— Не навсегда же.
— Ты даже срока не знаешь.
Он помолчал.
— Мирр, ей девять лет. Ей правда плохо.
— Я не спорю.
— Тогда в чём проблема?
Мирра посмотрела на него.
— В том, что ты решил лечить чужую боль тем, чем распоряжаться не имеешь права.
— Это собака, а не вещь.
— Вот именно.
Она достала телефон.
— Я еду к Ясмине.
— Только не устраивай сцену при ребёнке.
— Не собираюсь.
— Подумай хотя бы о Лее.
Мирра остановилась.
Будто, забирая собственную собаку, она автоматически становилась человеком, которому плевать на больного ребёнка.
— А ты подумал обо мне?
Ярослав отвёл взгляд.
У Ясмины дверь открыла сама Лея.
Руна стояла рядом.
Увидев Мирру, собака рванулась к ней так резко, что девочка едва удержала поводок.
— Руна!
Мирра опустилась на колени.
Собака врезалась в неё, заскулила и начала лизать лицо.
Лея стояла рядом и молчала.
После тяжёлой пневмонии и двух недель в стационаре девочка действительно изменилась: стала тревожной, боялась оставаться одна, почти перестала общаться с одноклассниками.
Из комнаты вышла Ясмина.
— Я так понимаю, ты не соглашалась.
— Нет.
Ясмина закрыла глаза.
— Он сказал, вы всё обсудили.
Лея тихо спросила:
— Ты заберёшь её?
И вот здесь всё стало сложнее.
Мирра имела полное право сказать «да».
Но девочка смотрела на неё так, будто ответ сейчас решит что-то гораздо большее.
Мирра присела рядом.
— Руна живёт со мной. И я не знала, что её сюда привезут.
— Дядя Ярик сказал, ты разрешила.
— Он сказал неправду.
Ясмина тихо сказала:
— Лея, иди пока в комнату.
— Нет. Я хочу знать.
Мирра посмотрела на девочку.
— Ты ничего плохого не сделала.
— Но Руну заберёшь?
Мирра помолчала.
— Сегодня — да.
У Леи дрогнули губы.
— Хорошо.
Она отпустила поводок.
Мирра почувствовала себя ужасно.
И одновременно знала: если сейчас оставить Руну только потому, что взрослые создали эту ситуацию за её спиной, это станет новым правилом.
Перед уходом она сказала:
— Если хочешь, в субботу можешь приехать к нам погулять с Руной.
Лея подняла глаза.
— Правда?
— Правда. Но сначала договариваемся.
Ясмина посмотрела на Мирру.
— Я бы не взяла Руну, если бы знала.
— Верю.
На следующий день Ясмина написала первой:
«Лея спрашивает про субботу. Если предложение в силе, мы приедем».
Мирра ответила:
«В силе».
В субботу Лея пришла с матерью.
Руна встретила девочку радостно, но через несколько минут снова легла у ног Мирры.
Лея это заметила.
— Она тебя всё время ищет глазами.
— Она привыкла ко мне.
— Я думала, она у нас останется.
Мирра присела рядом.
— А я думала, что она дома.
Девочка посмотрела на Ясмину.
— Мам, дядя Ярик правда соврал?
Ясмина не стала увиливать.
— Да. Он сказал то, чего не было.
Лея нахмурилась.
— Тогда я на него злюсь.
— Имеешь право, — сказала Мирра.
Они гуляли почти два часа.
Лея впервые за долгое время много говорила — о школе, подруге, о том, что хочет научиться давать Руне команды.
Когда они уходили, Мирра сказала Ясмине:
— Я нашла центр, где с детьми работают специалисты и обученные собаки.
Ясмина удивлённо посмотрела на неё.
— После всего этого ты искала?
— Я не против помогать Лее. Я против того, как это сделал Ярослав.
Через неделю Лея сходила на первое занятие. Потом на второе.
Руну она всё равно навещала по субботам.
Никаких «оставьте собаку на недельку» больше не звучало.
Ярослав несколько дней держался отстранённо.
Потом однажды вечером сел рядом с Миррой.
— Я разговаривал с Ясминой.
— И?
— Она сказала, что я поставил её и Лею в идиотское положение.
— Поставил.
— Я правда думал, что если сначала сделать, а потом объяснить, ты в итоге согласишься.
— Я знаю.
Он помолчал.
— Самое плохое было это?
Мирра посмотрела на него.
— Самое плохое было то, что ты заранее решил: моё «нет» можно обойти, если цель тебе кажется достаточно хорошей.
Ярослав опустил глаза.
— Да.
— И ты сделал ребёнка аргументом против меня. «Подумай о Лее» — как будто если я забираю Руну, значит мне плевать на неё.
Он долго молчал.
— Это было нечестно.
— Было.
— Прости.
Мирра не ответила сразу.
— Я услышала.
Через месяц Ясмина прислала видео.
Лея на занятии давала команду большой светлой собаке, та клала голову ей на колени, а девочка смеялась.
Под видео было сообщение:
«Сегодня сама попросилась на занятие. Спасибо».
Мирра показала видео Ярославу.
— Хорошо, что получилось, — сказал он.
— Да.
— И без того, чтобы отдавать Руну.
Мирра посмотрела на него.
— Именно.
Через несколько месяцев у Ясмины сломалась машина. Лее нужно было ездить на занятия через весь город.
Ярослав подошёл к Мирре:
— Я думаю дать Ясмине нашу вторую машину на неделю. Ты не против?
Мирра подняла глаза.
— Вот теперь можно обсуждать.
Он усмехнулся.
— Я так и понял.
Руна лежала у двери и лениво подняла голову.
А вы бы сразу забрали свою собаку, если бы супруг без вашего согласия отвёз её родственникам «пожить, пока ребёнку не станет легче»?