Слесарь открутил винт и взялся за старую личинку, когда Аркадий Петрович положил ладонь на косяк.

— Погодите с замком. У меня люди ещё не забрали часы.
Хозяин помещения Антон Сергеевич выпрямился. За его спиной в октябрьском дворе Королёва мокли картонные коробки, приготовленные для вывески будущей кофейни.
— Мы договаривались: сегодня освобождаете мастерскую. У меня бригада с утра.
— Помещение освобожу в субботу.
— В субботу начинается ремонт.
— Тогда в пятницу вечером.
Олег, сын Аркадия Петровича, поставил на тротуар складной ящик с инструментами.
— Пап, хватит. Аренда оплачена по вчерашний день. Ты сам попросил меня привезти машину.
Отец посмотрел через витрину на полки. Там, среди пустых подставок и выцветших ценников, лежали двадцать семь чужих часов. Несколько механизмов тикали вразнобой.
Мастерскую «Точный ход» Аркадий Петрович открыл за год до Олеговой свадьбы и держал двадцать четыре года. Но весной хозяин поднял аренду, летом рядом появился сетевой сервис, а в сентябре отец дважды просил сына добавить на платёж. После второго раза они решили закрываться.
Олег считал, что всё уже сделано. Объявление о закрытии вывесили, новых заказов не принимали, крупные настенные часы отвезли владельцам. Он заказал фургон, взял отгул и приехал разобрать верстак.
О двадцати семи заказах отец не говорил.
— Почему они здесь?
— Потому что люди не забрали.
— Всем звонил?
— Кому мог.
Антон Сергеевич убрал новую личинку в пакет.
— Даю пять дней. В пятницу в восемь вечера принимаю пустое помещение. За эти дни — половина недельной аренды. И слесаря второй раз оплачиваете вы.
— Согласен, — сказал Аркадий Петрович.
— Папа…
— Я согласен, — повторил он и впервые за утро посмотрел Олегу в глаза.
Когда хозяин со слесарем ушли, Олег запер дверь изнутри.
— Ты собирался просто держать их здесь? До Нового года? До следующего хозяина?
— Собирался закончить.
— Что закончить?
Отец снял с полки первый пакет. На бумажной бирке было написано: «Савельев. “Полёт”. Спешат на семь минут». Внутри лежали часы и квитанция с номером телефона.
Номер не отвечал.
Они начали опись. Восемнадцать часов были готовы. Пять пришлось возвращать без ремонта: к старым механизмам не нашлось деталей. Четыре лежали разобранными в одинаковых белых ванночках.
— Эти почему не собраны?
— Не успел.
Олег взял одну ванночку. Рядом в конверте лежали стрелки, винты и заводная головка.
— За два месяца?
— Не трогай. Перепутаешь.
Отец потянулся за ванночкой, и Олег увидел, как мелко дрожат его пальцы.

Аркадий Петрович прижал руку к фартуку. Дрожь почти исчезла.
— Давно?
— С июня.
— И ты продолжал принимать часы?
— До августа. Потом только выдавал.
— Почему не сказал?
— Что именно? Что часовой мастер иногда не может попасть отвёрткой в винт?
Олег вспомнил, как в августе отец отказался чинить застёжку на его браслете и сказал, что не видит при плохом свете. Тогда Олег купил ему новую лампу.
— Ты был у врача?
— Был. Ещё пойду в четверг. Чашку держу, пуговицы застёгиваю. А с мелкими винтами — сам видишь.
Он произнёс это так, будто сообщал размер детали. Потом сел за верстак и открыл толстую тетрадь заказов.
— Восемнадцать готовых. По пяти вернуть часы и задатки. Четыре должна закончить Марина.
— Какая Марина?
— Крылова. Работала у меня ученицей. Теперь мастерская в Мытищах.
— Она согласилась?
Отец перелистнул страницу.
— Пока не спрашивал.
Олег сел напротив.
— Значит, у нас не пять дней на переезд. У нас пять дней, чтобы найти двадцать семь человек, получить согласие на другого мастера, вернуть деньги и не потерять ни одного винта.
— Да.
— И ты решил сделать это один.
— Я решил сначала понять, сколько успею.
— Вот и понял.
Отец закрыл тетрадь.
— Если хочешь ругаться, ругайся вечером. Сейчас звони.
К обеду ответили семь клиентов. Трое обещали приехать после работы, двое давно сменили номера, одна женщина потребовала доставить часы домой, потому что «закрытие мастерской — не её проблема».
— Она права, — сказал Аркадий Петрович и записал адрес в Болшеве.
В час дня пришла Олегова дочь Лиза. Ей было девятнадцать, она училась на втором курсе и считала, что семейные таблицы существуют лишь потому, что дед не признаёт электронные.
— Двадцать семь строк — это не база, — сказала она, раскладывая квитанции. — Это один скучный вечер.
— У тебя занятия, — заметил дед.
— Сегодня после обеда свободна. Давай квитанции.
Лиза создала таблицу: фамилия, телефон, модель, состояние, задаток, способ возврата. Олег фотографировал часы рядом с бирками. Аркадий Петрович сверял номера механизмов и раздражался, если они переходили к следующей строке без его кивка.
К вечеру восемнадцать готовых заказов превратились в восемнадцать отдельных пакетов с фотографиями и подписями. Из пяти задатков четыре лежали в конвертах, как и записано в тетради. Пятого не было.
— Там три тысячи, — сказал Олег. — Куда они делись?
— Купил пружину.
— Для часов, которые не починил?
— Пружина не подошла. Поставщик деньги не вернул.
Олег открыл рот, но Лиза положила перед дедом чистый лист.
— Я три тысячи внесла. Дальше посмотрим?
Аркадий Петрович посмотрел на внучку и достал ещё две квитанции. По ним тоже нужно было вернуть авансы: детали куплены, а ремонт не закончен. К концу подсчёта не хватало семь тысяч четыреста рублей.
— Я добавлю, — сказал Олег.
— Нет.
— Пап, это не тот случай, где гордость помогает.
— Это не гордость. Я взял деньги — я верну.
На следующий день приехала Марина Крылова — невысокая женщина в сером пальто, с короткими рыжими волосами и собственной лупой в футляре. Она осмотрела четыре разобранных механизма.
— Два закончу. На один нужна ось, её ждать неделю. В четвёртом ты уже заменил камень, но баланс всё равно ведёт.
— Я знаю.
— Тогда почему обещал пятницу?
— Потому что думал, рука успокоится.
Марина не стала говорить, что он должен был признаться раньше. Только сняла пальто и села за второй край верстака.
— Клиентам звонили?
— Сегодня позвоним при тебе, — сказал Олег. — Без согласия ничего не передаём.
Двое согласились на другого мастера. Владелец третьих часов попросил вернуть их разобранными и задаток полностью. Хозяйка четвёртых сначала молчала, потом спросила:
— А Аркадий Петрович сам больше не может?
Отец держал телефон на громкой связи.
— Могу проверить, принять работу и отвечать за неё. Тонкую сборку сейчас сделает Марина Викторовна. Если вас это не устраивает, верну всё как есть и оплачу сборку в другой мастерской.
— Пусть Марина делает, — сказала женщина. — Только в квитанции напишите честно, кто делал.
— Напишу.
После звонка отец долго выводил на квитанции имя Марины. Рука дрожала, но буквы получились разборчивыми.
Деньги он нашёл вечером. Продал Марине прибор проверки хода и маленькую моечную машину — не по дружеской цене, а по той, которую они вместе нашли в объявлениях. Из выручки отложил недостающее клиентам, оплату Марины, пять дней аренды и повторный вызов слесаря.
— Прибор мог бы остаться у тебя, — сказал Олег.
— У Марины каждый день работать будет. Она давно такой хотела.
— Чтобы не продавать в спешке.
— Она цену не сбивала, Олег. Я сам предложил.
К пятнице почти все строки в Лизиной таблице были закрыты. Олег съездил в Болшево. Савельев нашёлся через сестру: теперь он жил в Ярославле и попросил отправить часы посылкой. Марина закончила два механизма; хозяйка часов, для которых нужна была редкая ось, договорилась продолжить ремонт у неё. Ещё один заказ вернули владельцу разобранным, вместе с деталями и деньгами.
На полках становилось пусто. Аркадий Петрович всё равно по привычке поворачивался к ним, когда кто-нибудь открывал дверь.
В пятницу к семи вечера в таблице оставалась одна строка. Старенький будильник «Слава», готовый ещё в мае. Номер не существовал, адрес на квитанции относился к дому, который расселили.
— Заберём домой, — сказал Олег. — Я ещё поищу её. Здесь-то зачем сидеть?
— Нет.
— Через час придёт Антон Сергеевич.
Отец надел куртку.
— На задней крышке «Р. В.». Она в библиотеке работала. Говорила, зимой там руки мёрзнут.
— И ты знаешь, в какой?
— Нет. Давай позвоним.
В первой библиотеке женщину не вспомнили. Во второй Олегу предложили перезвонить утром. Он уже начал объяснять, что утром мастерской не будет, когда отец взял трубку.
— Простите, вы давно там работаете? Валентину не знаете? Рогова, кажется. Она мне про ваши холодные окна рассказывала.
Через пять минут им перезвонила сама Валентина Ильинична.
Валентина Ильинична пришла в мастерскую без десяти восемь, в синем берете и с сетчатой сумкой. Увидев пустые стены, растерялась.
— Я летом два раза приходила — закрыто. Потом в больницу попала. Всё думала, вернусь, заберу. А номер ваш вместе с телефоном потеряла.
Аркадий Петрович поставил будильник на прилавок и показал, как включить звонок. Валентина Ильинична вздрогнула от резкого дребезжания, потом рассмеялась.
— Точно такой же. Я думала, уже и голос у него поменяется.
Она достала кошелёк.
— Триста двадцать осталось?
— Не надо. Долго у меня пролежал.
— Так это я не пришла.
Она отсчитала деньги и сунула квитанцию под ремешок сумки.
— А если опять остановится, куда вас искать?
Аркадий Петрович опустил голову. За спиной у него Лиза перестала печатать.
— Я больше не принимаю, — сказал он.
Валентина Ильинична посмотрела на пустые полки.
— Совсем?
Он кивнул, достал карточку Марины и положил рядом с будильником.
— Она умеет. Я её учил.
Антон Сергеевич появился ровно в восемь. Осмотрел пустые полки, проверил подсобку и подписал акт. Аркадий Петрович положил на прилавок два ключа.
— Оба?
— Оба.
Хозяин помедлил.
— Вывеску завтра сниму. Хотите забрать?
Отец посмотрел на потемневшие буквы «Точный ход».
— Нет. Только маленькие часы с неё отдайте. Механизм мой.
На следующий день Олег привёз маленькие часы с вывески. Аркадий Петрович поставил их на кухонный стол. Корпус давно пора было почистить. Он взял отвёртку, но не смог удержать её ровно в шлице.
Лиза придвинула стул.
— Давай я открою.
— Тут короткие винты. Не потеряй.
Она подставила блюдце, то самое, из которого дед обычно пил чай. Аркадий Петрович хотел возразить, но только показал на второй винт.

Лиза сняла крышку и посмотрела внутрь.
— А это что?
— Покажи.
Она поднесла часы ближе. Аркадий Петрович наклонился к ней, поправил очки.
Олег достал из холодильника ужин. На кухне снова зазвучало отцовское: «Погоди, сейчас объясню». За эту неделю Олег успел по нему соскучиться.