— Нин, я ателье закрыла.
Лариса сказала это за чаем, когда Нина уже собиралась спросить, можно ли завтра занести ей мужнины брюки.
— Как закрыла?
— Съехала. Ключи хозяину отдала.
— А заказы?
— Закончила.
Нина отставила чашку. За кухонным окном моросил октябрьский дождь. Сестра сидела напротив в старой домашней кофте и спокойно намазывала масло на хлеб.
— У тебя же очередь была. Ты летом даже на дачу ни разу не выбралась.
— Вот именно.
— Денег не хватило? Ты скажи. Мы с Сашей…
— Нин, денег хватило. Я устала.
Нине было шестьдесят три, Ларисе — пятьдесят девять. Четыре года разницы давно ничего не значили, но старшая всё ещё считала, что должна вовремя заметить, если у младшей что-то не так.
— Можешь пока у нас шить. В маленькой комнате стол поставим.
— Не надо.
— А дальше что?
Лариса положила нож на край тарелки.
— Я пока не хочу это обсуждать.
Нина обиделась, но промолчала. Брюки решила отнести в ремонт одежды возле дома. По дороге ещё подумала: вот сейчас заплачу за два шва, хотя родная сестра без работы сидит.
Лариса шила с детства. Когда у Нины появилась первая настоящая работа, именно она перешила ей мамину юбку. Потом были платья, шторы, школьная форма Нининой дочери. Сестра никогда не просила денег, а Нина привозила продукты, помогала на даче, сидела с маленькой Светкой. Они не считали, кто кому больше сделал.
Три года назад Лариса сняла помещение рядом с рынком. Муж Нины прикрутил вывеску, сама Нина отмыла витрину и принесла фикус.
В день открытия они пили чай из пластиковых стаканчиков. Лариса всё вставала и выходила на улицу посмотреть на свою фамилию над дверью.
Теперь вывеску сняли. Нина специально прошла мимо: на стекле висело объявление об аренде.
Она звонила сестре чаще обычного. Хотела вытащить в магазин, позвать в гости, чем-нибудь занять. Но Ларисы то не было дома, то она обещала перезвонить вечером.
— Чем она всё время занята? — спросила Нина мужа.
— Может, отдыхает от клиентов.
— Со мной-то можно поговорить.
— Так ты ей опять работу предлагаешь. То шторы, то брюки.
— Я помочь хочу.
Саша ничего не ответил. Отложил телефон и посмотрел на неё, но Нина уже ушла на кухню.
В начале ноября она поехала за новыми очками в другой район. У оптики перекопали дорогу, автобус пустили в объезд. Пришлось идти от соседней остановки вдоль незнакомых пятиэтажек.
Нина почти миновала маленькую витрину между аптекой и парикмахерской, когда заметила свой фикус.
Тот же белый горшок, трещина у самого края. За ним стояла швейная машинка. А над стеклом — светлая вывеска: «Мастерская Л.»
Нина остановилась.
Лариса сидела боком к окну, в очках, с сантиметровой лентой на шее. Строчила тёмную ткань. Подняла голову, увидела сестру и убрала ногу с педали.
Над дверью звякнул колокольчик.
— Это что?
Лариса сняла очки.
— Привет.
— Ты же закрылась.
— Там закрылась. Здесь сняла комнату.
— А мне сказать?
Сестра молчала. Нина посмотрела на манекен в синем платье, на утюг, на чашку возле машинки. Всё знакомое, только расставлено иначе.
— Давно ты тут?
— Три недели.
— Три недели. А я тебе звонила, переживала. Думала, ты дома одна сидишь. Ты мне соврала, Лар.
— Соврала, — сказала сестра. — Прости.
От такого простого ответа Нина растерялась. Она приготовилась спорить, а Лариса даже не оправдывалась.
— Но зачем?
— Не хотела, чтобы вы сюда вещи носили.
Нина медленно расстегнула пальто.
— Кто — мы?
Лариса указала на стул. Нина села, сумку оставила на коленях.
— Помнишь серое пальто, которое ты в сентябре через Свету передала?
— Помню. Там рукав тянул.
— Его надо было выпороть. Потом посадку менять, подкладку заново подшивать. Я два вечера с ним сидела.
— Так сказала бы.
— Я сказала, что до конца месяца не возьмусь. А в воскресенье пришла — оно у меня на столе. И записка: «Ларочка, до пятницы бы, похолодание обещают».
Нина узнала свою записку. Вспомнила даже, как искала ручку перед выходом.
— Я же не требовала. Если бы не успела…
— Нин, ты ведь потом звонила. Спрашивала, когда забрать.
В мастерской стало тихо. За стеной включили фен.
— И не одно твоё пальто, — продолжила Лариса. — Света подруге обещала платье подогнать. Соседка молнию принесла. Твоя Люба — шторы. Все говорят: «Там немного». А у меня человек за заказ заплатил и ждёт. Я его откладываю, чтобы своим не отказать.
— Светка у тебя тоже бесплатно?
— Она моя дочь. Конечно.
— Но чужое платье при чём?
— Вот и я спросила. Она говорит: «Мам, я уже пообещала».
Нина вспомнила, как сама говорила Любе: «Неси, моя сестра сделает». Ей казалось, что это помощь ателье — привела человека. Про деньги они тогда вообще не поговорили.
— Я могла тебе заплатить за пальто.
— Могла. Но я в тот месяц даже за деньги бы его не взяла. У меня уже было всё расписано.
Нина посмотрела на руки сестры. На указательном пальце белел маленький кусочек пластыря.
— А ключ у Светы откуда был?
— Я зимой заболела. Попросила её выдать готовый заказ. Она ключ оставила у себя. Удобно же: мама занята, можно вещи завезти без неё.
— Забрала бы.
— Надо было. И много ещё чего надо было. А я вместо этого вам сказала, что закрылась.
Лариса вздохнула и подвинула ножницы подальше от края стола.
— Мне здесь аренда дешевле. Я беру столько, сколько успеваю. В субботу закрыто. В воскресенье тоже. В прошлые выходные дома пол вымыла. Представляешь, какому счастью радуюсь?
Нина попыталась улыбнуться, но не получилось.
— А мне почему нельзя было сказать правду?
— Ты бы обиделась.
— Я и сейчас обиделась.
— Знаю.
— Думаешь, я бы адрес всем раздала?
— Я думаю, ты бы приехала посмотреть. Привезла кофе. И заодно брюки Сашины.
Нина отвела глаза. Брюки она действительно собиралась принести в тот день, когда сестра объявила о закрытии.
До оптики она всё-таки дошла. Забрала очки, примерила перед зеркалом и почти не заметила новой оправы.
Дома достала телефон, открыла переписку с Ларисой. Пролистала сентябрь.
«Ты завтра на месте?»
«Света тебе пакет передала?»
«Люба зайдёт после пяти, я ей сказала».
Были там и поздравления, и смешные картинки, и вопрос про спину. Нина не была чужим человеком, который только приносит работу. От этого становилось ещё неприятнее: ведь любила сестру, знала, как та устаёт, — и всё равно писала «я ей сказала».
Она набрала длинное сообщение. Про то, что всегда помогала. Про дачу и про Свету. Прочитала, стёрла.
На следующий день позвонила.
— Лар, я вчера злилась. И сейчас ещё злюсь, что ты меня обманывала.
— Я понимаю.
— Но с пальто я неправа была. Надо было дождаться, когда ты сама скажешь, что можешь взять.
Лариса помолчала.
— Спасибо, Нин.
— Можно я в пятницу к тебе зайду? Просто кофе выпить.
— После трёх. До трёх примерка.
— Хорошо.
В пятницу Нина пришла в четверть четвёртого. Купила два кофе и булочки, которые любила сестра. У двери чуть не поставила стаканчики на подоконник, но увидела рядом светлую ткань и спросила, куда можно.
Лариса освободила маленький стол в углу.
— Сюда. Я сейчас руки помою.
Они разговаривали про Нинины очки, про Сашину привычку оставлять мокрый зонт посреди прихожей. Потом Лариса рассказала про клиентку, которая принесла фотографию платья тридцатилетней давности.
— Я думала, такое же хочет. А она говорит: «Нет, только карманы. Там были очень хорошие карманы».
Нина рассмеялась и впервые за этот час вспомнила про работу сестры.
— Тебе не мешаю?
— Сейчас нет. Но в пять ещё женщина придёт.
— Тогда я до половины.
На следующей неделе позвонила Света.
— Тёть Нин, мама тебе не говорила, где теперь шьёт? Мне знакомая сказала, видела её с рулоном ткани.
У Нины уже было готово привычное: «Да тут, возле аптеки». Она остановилась.
— Ты у мамы спроси.
— Я спрашивала. Говорит, пока не хочет никому давать адрес.
— Значит, пока не хочет.
Света недовольно вздохнула. Нина не стала объяснять ей про четыре пакета, серое пальто и пластыри на пальцах. Сестра сама с дочерью поговорит.
В конце ноября Лариса прислала фотографию тёмно-синей ткани.
«Себе на платье купила. Вечером свободна?»
Нина перезвонила.
— Ткань красивая.
— Приезжай, если хочешь. Поможешь на столе разложить, одной неудобно.
Когда Нина пришла, мастерская уже была закрыта для клиентов. Сестра повернула табличку на двери и достала выкройку.
Они сняли со стола коробки с нитками. Развернули ткань, разгладили ладонями.
— Вырез, может, поменьше? — начала Нина.
Лариса подняла глаза.
— Или такой, — поспешно добавила Нина. — Ты же себе шьёшь.
— Я ещё не решила. Подержи вот тут, пожалуйста.
Нина прижала край ткани. Сестра наклонилась над выкройкой, провела мелом короткую линию. За окном уже горели фонари, в соседней парикмахерской выключили свет.
— А брюки Сашины ты куда дела? — вдруг спросила Лариса.
— Отнесла возле дома. Хорошо укоротили.
— Дорого?
Нина назвала цену. Лариса кивнула:
— Нормально.
— Да. Нормально, — согласилась Нина.
Сестра потянулась за ножницами.
— Кофе остыл.
— Подогрею. Где у тебя чашки?
Лариса показала на полку. Нина поставила перед ней кружку, убрала с блюдца обрезок нитки и вернулась к столу.
— Тут держать?
— Да, Нин. Вот тут.
