Алёна вытащила ключи из замка зажигания и положила их в карман как раз в тот момент, когда у калитки появились трое.

Галина Аркадьевна держала прозрачную папку с направлением к кардиологу. Захар Ильич пришёл с тростью и маленькой сумкой через плечо. Раиса Михайловна стояла чуть поодаль, прижимая к груди диск со снимками. Все трое были одеты для дороги и смотрели не на Алёну, а на её отца.
Сергей Николаевич вышел из гаража в стёганом жилете.
— Вы рано, — сказал он.
— Ты сам велел к семи, — ответила Галина Аркадьевна. — Чтобы до пробок.
Алёна сжала ключи в кармане.
— Никто никуда не едет.
Отец медленно повернул голову.
— Отдай.
— После контрольного осмотра.
— У меня осмотр в понедельник. Сегодня пятница.
— В выписке написано: до понедельника за руль не садиться.
У калитки стало тихо. Даже Захар Ильич перестал постукивать тростью по мокрой дорожке.
Три дня назад Сергею Николаевичу стало плохо в очереди на почте. Давление поднялось, перед глазами поплыли тёмные пятна. В районной больнице его оставили до вечера, поменяли лекарство и велели несколько дней не водить. Вчера он уверял дочь, что машина стоит в гараже.
Утром Алёна приехала проверить, принял ли он таблетки, и увидела свежую царапину на правом зеркале. Отец признался: вечером ездил на заправку, задел стойку у ворот. «Там узко», — сказал он. Алёна нашла выписку под газетой и села ждать у машины.
Она не знала только про пассажиров.
— Папа, ты зачем собрал людей?
— У них приёмы. Районная поликлиника, потом диагностический корпус.
— Ты вчера зеркало снёс.
— Не снёс, а поцарапал.
— С тремя людьми в салоне разница будет небольшая.
Раиса Михайловна шагнула к калитке.
— Алёна, если Сергей не может, мы разойдёмся. Только скажите сейчас.
— А как вы собирались обратно?
— Он обещал ждать.
Алёна посмотрела на отца.
— Весь день?
— У Захара перевязка в девять десять. У Раисы томография в десять сорок. Галину должны принять между ними. В два бы вернулись.
Он произнёс расписание без запинки. В багажнике лежали складная табуретка, бутылки воды, два пледа и пластиковый пакет на случай укачивания. Это была не случайная услуга соседям.
— Давно ты так возишь?
— С весны.
— И мне не говорил.
— А ты спрашивала, куда я езжу?
— Я спрашивала, не тяжело ли тебе одному.
— Вот я и не один.
Галина Аркадьевна открыла папку.
— Давайте спорить по дороге. У меня талон на восемь двадцать.
— По дороге спорить не будем, — сказала Алёна. — Ключи останутся у меня.
Отец протянул руку.
— Тогда сама повезёшь.
— У меня в девять видеоконференция.
— У них врачи.
— Почему ваши врачи стали моей обязанностью?
Последние слова услышали все. Раиса Михайловна отвела глаза. Захар Ильич поправил ремень сумки.
Алёна сразу пожалела, но назад фразу уже не затолкнуть.
— Я не это хотела сказать.
— Именно это, — ответил отец. — Просто вслух первый раз.
Алёна работала бухгалтером в компании, которая обслуживала магазины. Пятничная конференция была важной: клиент собирался менять подрядчика, и Алёна готовила отчёт две недели. Она могла отвезти троих и потерять встречу. Могла отдать ключи отцу и весь день ждать звонка с неизвестного номера. Могла заказать такси на всех, но приложение пока не находило свободную машину. До первого приёма оставалось чуть больше часа.
— У службы соцперевозки машина есть? — спросила она.
Галина Аркадьевна усмехнулась.
— Меня записали на следующую неделю.
— А кардиолог?
— Сегодня.
Отец снова протянул ладонь.
— Я нормально себя чувствую.
— Вчера ты тоже нормально себя чувствовал, пока не задел стойку.
— Стойка не двигалась.
— Люди двигаются.
Галина Аркадьевна закрыла папку.
— Хватит. Сергей, ты говорил, что врач разрешил.
Отец не ответил.
— Ты сказал: «Мне уже можно», — продолжила она. — Я ещё переспросила.
— Я сказал, что всё прошло.
— Это не одно и то же.
Теперь уже отец отвёл взгляд.
Алёна достала телефон.
— Дайте мне десять минут.
Захар Ильич нашёл в телефоне номер перевязочной и позвонил сам. Его согласились принять к полудню. Остальные решили ехать к своему времени.
Потом Алёна набрала коллегу.
— Оля, сможешь открыть конференцию без меня? Я буду на парковке, подключусь оттуда.
— Из какой машины?
— Долго объяснять.
— Клиент спросит про расхождение за август.
— Таблица в общей папке, строка сто восемнадцать. Я отвечу голосом, если связь не пропадёт.
— Ты мне за это понедельник должна.
— И вторник до обеда.
— Запомнила.
Алёна открыла машину.
— Галина Аркадьевна и Раиса Михайловна едут со мной. Захар Ильич — к полудню.
— А я? — спросил отец.
— Ты сегодня пассажир. За руль я тебя не пущу.
— У диагностического корпуса въезд перекопали, — сказал отец. — Через старую котельную надо.
— Покажешь.
Он посмотрел на неё, будто ожидал продолжения ссоры. Алёна открыла заднюю дверь.
— Сядь с Раисой Михайловной. Ей с сумкой поможешь.
В поликлинику они приехали в восемь двенадцать. Перед последним поворотом Алёна спросила, куда дальше. Отец показал узкий проезд за котельной.
У входа Сергей Николаевич достал из багажника складную табуретку для Раисы Михайловны. Потом проводил Галину Аркадьевну до регистратуры и вернулся с номерком.

— Тут же по записи, — сказала Алёна. — Зачем номерок?
— Здесь электронная очередь утром не работает. Нужно взять бумажный, потом сказать в четвёртом окне, что талон по времени.
— Откуда ты всё знаешь?
— Потому что первый раз мы просидели два часа не в том коридоре.
Алёна подключилась к конференции из машины. Пока коллега показывала таблицу, отец стоял под козырьком и разговаривал с мужчиной в серой шапке. Потом отвёл его к нужному корпусу. Вернулся, посмотрел через стекло, идёт ли встреча, и не стал открывать дверь.
Клиент задал вопрос про август. Связь оборвалась на слове «корректировка». Алёна перезвонила, объяснила цифры и услышала:
— Хорошо, договор продлеваем на квартал. Но в следующий раз без улицы.
Она поблагодарила и выключила микрофон. Руки дрожали сильнее, чем после обычной встречи.
Отец дождался, пока она уберёт телефон, и сел рядом.
— Продлили?
— На квартал.
— Значит, зря нервничала.
— Нет, пап. Получилось — не значит, что можно было так делать.
Он хотел возразить, но к машине подошла Раиса Михайловна. Томографию перенесли на час: аппарат перезагружали.
— У Захара запись в двенадцать, — сказала Алёна. — Мы не успеем за ним и обратно.
Отец уже набирал номер.
— Кого?
— Тимура. Он по пятницам свободен после десяти.
Тимур согласился заехать за Захаром Ильичом. Через полчаса у поликлиники остановился его белый фургон с пассажирским местом в кабине. За рулём был двадцатичетырёхлетний Тимур, сын хозяйки сельского магазина. Он отвёз Захара в поликлинику и отказался брать деньги за бензин.
— Я Сергею Николаевичу два месяца обещал подменять, — сказал Тимур, когда они встретились у входа. — Только он звонит, когда уже всё сделал.
Отец нахмурился.
— У тебя работа.
— У вас тоже не служебная машина.
— Я пенсионер.
— А я сам решу, когда могу.
Алёна едва не улыбнулась. Эту фразу она слышала от отца всю неделю.
К двум часам всех приняли. На обратной дороге Галина Аркадьевна достала из папки сложенный лист.
— Вот наш список, — сказала она. — Кто куда ездит и когда. Сергей его ведёт.
На листе было семнадцать фамилий. Напротив каждой — врач, дата, номер телефона. Внизу стояли четыре имени водителей. Два были зачёркнуты: один продал машину, другая уехала к дочери до весны. Остались Сергей Николаевич и мужчина по имени Вадим, который мог только по субботам.
— Тимура тут нет, — сказала Алёна.
— Не вписал ещё, — ответил отец.
— Два месяца не вписал, — напомнила Галина Аркадьевна.
Отец посмотрел в окно.
— Всех довёз.
— Пока довёз, — сказала она. — Сегодня соврал про врача. В следующий раз мы должны знать, кто подменит.
Дома Алёна не вернула ключи. Отец не попросил. Он поставил чайник и молча разложил на столе список поездок.
— В понедельник после осмотра отдам, если врач разрешит, — сказала Алёна.
— Моя машина.
— Да.
— Мои ключи.
— Да.
— Тогда почему решаешь ты?
Алёна выложила связку на стол, но накрыла ладонью.
— Потому что сегодня ты решил за всех пассажиров, какой риск им подходит. Хочешь забрать — забирай. Только сначала позвони каждому и скажи, что врач запретил тебе водить до понедельника.
Отец смотрел на ключи. Потом взял телефон.
Он позвонил Раисе Михайловне, Захару Ильичу и ещё четырём людям из списка, которых собирался везти в выходные. Разговоры были короткими. Никто не ругал его. От этого Сергею Николаевичу становилось только тяжелее.
— Ключи оставь, — сказал он после последнего звонка. — До понедельника.
— А после?
— После разговаривать будем.
В субботу Алёна позвонила Тимуру и Вадиму. Вадим взял ближайшую поездку, Тимур — следующую пятницу. Галина Аркадьевна обещала предупредить остальных.
Отец сидел напротив с тетрадкой. Когда Алёна записала номер Тимура, он поправил последнюю цифру.
— У тебя давно был его номер?
— Был.
— Почему не звонил?
Сергей Николаевич разгладил загнувшийся угол страницы.
— Сначала сам справлялся. А потом думал: позову другого — привыкнут к другому.
Алёна положила ручку.
— Пап, они сегодня к тебе приехали. Даже когда поняли, что ты не повезёшь.
— Приехали, потому что обещал.
— А табуретку кто для Раисы придумал? Тимур про неё даже не знал.
Отец посмотрел в сторону гаража.
— У неё нога долго стоять не даёт.
В понедельник Алёна отвезла его на контрольный осмотр. С возвращением за руль решили не торопиться. Вечером он сам позвонил Вадиму, чтобы подтвердить подмену, и не стал добавлять привычное «если что, я сам».
В следующую пятницу за Галиной Аркадьевной приехал Тимур. Нужно было отвезти Галину Аркадьевну за результатами обследования. Сергей Николаевич пришёл к калитке без куртки, только вынес ей папку, которую она забыла накануне.
— Не едешь? — спросила она.
— Сегодня Тимур везёт.
Тимур открыл пассажирскую дверь. Галина Аркадьевна села и пристегнулась.

Отец проводил машину взглядом, потом вернулся во двор. Ключи от его машины висели на крючке у двери, не в кармане Алёны и не под газетой. Алёна уже включила чайник, когда у калитки снова хлопнула дверь машины.
— Сергей! — позвала Галина Аркадьевна. — На обратном пути зайдём. Я пирог вчера испекла.
— Так я никуда вас не вёз.
— А пирог только водителям положен?
Отец ничего не ответил. Зашёл в дом и достал из шкафа ещё две чашки.