Марина перекрыла жёлтый вентиль под котлом раньше, чем успела снять мокрую куртку.

За стеной что-то коротко хлопнуло, горелка погасла, и в доме стало слышно, как дождь стучит по отливу.

Дом на окраине Раменского быстро остывал: с середины октября ночами здесь уже прихватывало лужи тонким льдом.

— Ты что делаешь? — Татьяна Сергеевна вышла из кухни с чайником. — На улице три градуса.

— Поэтому я и приехала. Ты сказала, котёл опять гремит.

— Он не гремит. Он зажигается.

— С хлопком?

Мать поставила чайник и потянулась к вентилю. Марина закрыла его ладонью.

— Не трогай. Пламя было жёлтое.

— Ты теперь ещё и газовщик?

Татьяна Сергеевна поставила на стол четыре кружки, которых Марина раньше не видела.

Обложка и начало: кухня частного дома в Подмосковье в холодный дождливый октябрьский вечер; Марина в оливковой куртке рукой перекрывает жёлтый газовый вентиль под старым настенным котлом, Татьяна Сергеевна в бордовом кардигане ставит на стол четыре разные чужие кружки; в дверях видны Кира и Костя, напряжение без паники, без читаемых надписей.

Одна была синяя, с отколотой ручкой. На другой, детской, белел выцветший кот. Третья оказалась дорожной, с металлической крышкой. Четвёртая — зелёная пластмассовая.

— Чьи? — спросила Марина.

В коридоре скрипнула половица. Из комнаты выглянула девочка лет десяти с длинной светло-русой косой. За её плечом стоял мальчик помладше, прижимая к груди сложенную пижаму.

— Это Кира и Костя, — сказала мать. — Дети Ани с пятого этажа.

Следом появилась Анна — в синей толстовке, с влажными тёмно-русыми волосами до плеч. Она явно собиралась что-то объяснить, но первой заговорила Татьяна Сергеевна:

— У них в понедельник проводка загорелась за холодильником. Кухня выгорела, квартиру залили пожарные. Они поживут у меня, пока заменят окна и просушат стены.

— Сколько?

— Дней десять. Может, две недели.

— А сказать мне?

— Я не спрашиваю разрешения, кого пускать в свой дом.

— Я не про разрешение. У тебя четверо чужих людей и котёл, который ты собиралась включить на всю ночь.

— Нас шестеро, — тихо сказала Кира. — Папа во дворе. Вещи разгружает.

Марина увидела у двери две спортивные сумки и школьный рюкзак. На крючке висела мужская коричневая куртка. Всё было уже решено без неё.

Она позвонила в аварийную газовую службу.

Мастер приехал через сорок минут. Пока он снимал кожух, дети сидели на кухне и делали вид, что читают. Татьяна Сергеевна ходила следом за мастером и повторяла, что прошлой зимой котёл работал нормально.

— В прошлом году у него не было такого люфта на вентиляторе, — сказал тот. — И прокладку камеры уже повело. До ремонта не включать.

Он прикрепил к трубе красную пломбу и выписал акт.

— Запчасть есть? — спросила Марина.

— На складе в Люберцах. Если завтра подтвердят, к пятнице привезём. Раньше не обещаю.

— А ночью?

— Электрический обогреватель, но только если проводка держит. Газ не открывать. Даже ненадолго.

Татьяна Сергеевна сложила акт вдвое.

— До пятницы дом выстынет.

Во двор вошёл Илья, муж Анны. Невысокий, коротко стриженный, с тёмной щетиной. Он поставил на крыльцо коробку с уцелевшей посудой и сразу понял по лицам, что случилось.

— Мы уедем, — сказал он. — В администрации предлагали общежитие.

— В Электрогорске, — ответила Анна. — Отсюда сорок восемь километров. Киру надо будет переводить в другую школу или возить к первому уроку.

— На неделю переведёмся, — сказал Илья. — Не будем сидеть у людей на голове.

— Вы не у людей. Вы у меня, — резко возразила Татьяна Сергеевна.

Марина сняла с подоконника термометр. В доме было восемнадцать градусов, но стрелка уже опускалась.

— Мама поедет ко мне, — сказала она. — А вам придётся взять общежитие хотя бы до ремонта.

— Я никуда не поеду, — ответила мать.

— Здесь нельзя жить без отопления.

— Значит, сделаем отопление без газа.

— Ты слышала мастера?

— Я слышала про обогреватель.

Марина посмотрела на старые розетки. В прошлом году одна из них почернела от электрического чайника. Она заменила розетку и тогда же привезла датчик угарного газа. Коробка с датчиком так и лежала в кладовой нераспечатанной.

— Ты даже сигнализатор не поставила.

— Не разобралась с креплением.

— И не позвонила.

— Потому что ты разговариваешь со мной, как с ученицей, которая опять забыла сменку.

— А ты ждёшь, пока котёл хлопнет при детях.

Кира закрыла учебник. Костя перестал водить зелёной машинкой по столу.

Анна поднялась.

— Мы сейчас соберёмся.

— Сядьте, — сказала Марина. — Я не вас выгоняю.

— Получается, нас.

— Получается, я не хочу, чтобы кто-то отравился.

Илья снял со спинки куртку.

— Я электромонтёр в депо. Газ не трону, но нагрузку и щиток проверить могу. Если линия живая, поставим конвектор. У нас два остались целыми.

— Один автомат на весь первый этаж, — сказала Марина.

— Тогда посмотрим летнюю кухню. Там дед отдельный кабель тянул, когда морозильник ставили.

Татьяна Сергеевна первой вышла во двор. Летняя кухня стояла за домом — утеплённая пристройка с небольшим окном и широким диваном. После сентября там хранили банки и складные стулья.

Илья открыл щиток, проверил кабель и покачал головой.

— Старый алюминий. Два обогревателя нельзя. Один — только под присмотром.

— Значит, общежитие, — сказала Марина.

— Или новая линия от щитка, — ответил он. — Кабель, автомат, защитное отключение. Магазин до девяти открыт.

— За один вечер?

— Если не спорить над каждым саморезом.

Татьяна Сергеевна уже снимала с дивана коробки.

Марина хотела напомнить, что временное решение легко становится постоянным. Потом увидела Киру у калитки. Девочка укладывала в рюкзак пижаму, стараясь не смотреть на взрослых. Костя держал ту самую зелёную кружку обеими руками.

— Куда собралась? — спросила Марина.

— Папа сказал, в общежитие.

— Папа сказал, что это один из вариантов.

— Вы сказали, что мы чужие.

— Я сказала про кружки.

— Кружки наши.

Марина присела перед ней.

— Я неудачно сказала. Дом холодный не из-за вас. И котёл сломался не из-за вас. Пока взрослые проверяют безопасный вариант, никто никуда не идёт под дождь.

Кира не улыбнулась, но рюкзак расстегнула.

Через сорок минут Илья протянул новый кабель от щитка к летней кухне, а Марина держала фонарь над открытой коробкой.

Поворот: утеплённая летняя кухня вечером; Илья в коричневой рабочей куртке монтирует отдельную электрическую линию у щитка, Марина в сером свитере держит фонарь, Татьяна Сергеевна и Анна переносят коробки, Кира подписывает коробку, Костя собирает шурупы; совместная практическая работа, никаких опасных оголённых проводов в руках детей, без текста.

Анна отмывала пол и переносила банки в сарай. Татьяна Сергеевна застилала диван и командовала, куда поставить раскладушку. Кира подписывала коробки, Костя собирал со стола шурупы в пластиковую миску.

В десять вечера Илья включил два конвектора по очереди и измерил нагрузку. Защитный автомат не грелся. Датчик дыма и угарного газа Марина прикрутила над дверью уже без напоминаний.

— Один датчик нужен и в доме, — сказала она.

— Поставишь завтра, — ответила мать. — Сейчас чай.

Они сели в летней кухне. Шесть человек на четырёх стульях и диване. Татьяна Сергеевна разлила чай в те самые кружки, а Марине подала старую белую чашку с синей каймой.

— Вы договаривались, сколько они живут? — спросила Марина.

Анна достала из кармана сложенный лист.

— До двадцать седьмого. Коммунальные пополам. Продукты наши. Если ремонт затянется, ищем другой вариант.

Марина прочитала. Мать не пустила людей на неопределённый срок и не отдала им ключи от дома. Она просто не посчитала нужным сообщить дочери.

— Почему ты скрыла?

— Потому что ты бы начала с «нет».

— Я начала с вентиля.

— Вот именно.

Илья отставил дорожную кружку.

— Татьяна Сергеевна в понедельник вытащила Костю из подъезда. Мы с Аней бегали за документами, а он вернулся за машинкой. Если бы она не заметила…

— Не надо, — перебила мать. — Я стояла рядом. Любой бы увидел.

— Не любой увидел, — сказала Анна.

Марина посмотрела на мальчика. Зелёная машинка лежала возле его локтя. Стало понятно, почему мать решила всё сама: после пожара она не воспринимала своё предложение как услугу. Для неё это было продолжением того же движения — вывести ребёнка из дыма и открыть дверь.

Это не делало неисправный котёл безопаснее.

— До пятницы дети спят в доме, — сказала Марина. — Там тепло уйдёт не сразу. Вы с Ильёй — здесь. Конвекторы на ночь не накрывать, ничего в одну розетку с ними не включать. Я утром привезу ещё два датчика и заеду в сервис.

— А я? — спросила мать.

— Ты решаешь сама. Но если откроешь газ, я вызову аварийку снова.

Татьяна Сергеевна поджала губы.

— Не открою.

Это прозвучало не как уступка дочери, а как принятое решение. Марина кивнула.

Ночь прошла беспокойно. К двум часам в спальнях стало четырнадцать градусов. Все спали в свитерах под двумя одеялами. Марина осталась на диване в гостиной и каждые два часа смотрела на термометр, хотя газ был перекрыт и новый датчик мигал зелёным.

Утром мать обнаружила её с телефоном в руке.

— Ты всё равно мне не веришь.

— Я верю, что ты не откроешь вентиль. Термометр от доверия не зависит.

Татьяна Сергеевна принесла второй плед.

— Ты могла просто спросить, почему я их поселила.

— Могла. После того как закрыла газ.

— Это уже лучше.

Запчасть на складе нашлась, но машина из Люберец пришла только в четверг вечером. Все четыре дня прожили по расписанию. Днём открывали внутренние двери, чтобы солнце прогревало комнаты. Вечером дети делали уроки в летней кухне. Илья проверял соединения, Марина записывала показания счётчика, Анна готовила на электрической плитке. Татьяна Сергеевна ворчала, что в её доме устроили диспетчерскую, но каждое утро сама нажимала кнопку проверки датчика.

В среду Кира принесла из школы пятёрку по окружающему миру. Татьяна Сергеевна прикрепила лист магнитом к холодильнику. Марина заметила, но ничего не сказала.

В пятницу мастер запустил котёл и дождался, пока синее пламя станет ровным.

Развязка: светлая кухня того же дома днём после ремонта; мастер у закрытого исправного котла, ровное синее пламя видно через маленькое штатное окошко, рядом Марина и Татьяна Сергеевна спокойно смотрят друг на друга; на столе четыре разномастные кружки готовы к упаковке и белая чашка с синей каймой, без детей у котла, без надписей.

Он проверил тягу, записал показатели в акт и велел сделать полное обслуживание весной. Марина уже открыла календарь в телефоне, но мать остановила её.

— Двенадцатого апреля. Я записала. И заявку оставила сама.

— Покажи.

— Нет. Либо веришь, либо снова оставайся ночевать.

Марина рассмеялась первой.

Семья Анны вернулась в свою квартиру через девять дней. Илья снял конвекторы, но новый кабель оставил. Анна вымыла летнюю кухню и сложила постель. Кира сняла со стены школьную пятёрку, Костя нашёл под диваном зелёную машинку.

Последними они упаковали четыре кружки.

Когда калитка закрылась, стол в кухне показался Марине слишком большим. Татьяна Сергеевна вытерла четыре светлых круга, оставшихся на клеёнке, и убрала лишние стулья.

— Ну вот, — сказала она. — Теперь спокойно.

Марина надела куртку, но молнию не застегнула.

— Чайник ещё горячий?

— Ты же к электричке торопишься.

— Следующая через сорок минут.

Она достала из шкафа свою белую чашку с синей каймой и поставила на один из светлых кругов.

Татьяна Сергеевна вернула второй стул.