Андрей уже взял задаток за отцовский гараж, когда Наталья нашла в смотровой яме чертёж с чужим адресом.

Лист лежал под старым домкратом, свёрнутый в трубку и перетянутый аптечной резинкой. На одном краю проступило масляное пятно. На другом отец крупно написал: «Подъезд №2, пять ступеней. Данила. До 10 октября».

— Кто такой Данила? — спросила Наталья.

Брат стоял у ворот с незнакомым мужчиной и показывал ему, где протекает крыша. Мужчина держал рулетку и время от времени стучал носком ботинка по бетонному полу.

— Потом посмотрю, — отмахнулся Андрей.

— Тут срок послезавтра.

Незнакомец обернулся.

— Андрей Викторович, я тогда ширину ещё раз промерю. Мне под стеллажи важно.

Наталья вылезла из ямы, держа чертёж перед собой.

— Какие стеллажи?

Брат поморщился.

— Наташ, познакомься. Евгений. Он покупает гараж.

— Покупает?

— Я тебе вчера написал.

— Ты написал: «Нашёл человека посмотреть».

— Он посмотрел. Мы договорились.

Евгений перестал разматывать рулетку. За открытыми воротами моросил октябрьский дождь. По проезду между гаражами тянулись две чёрные колеи, в лужах плавали жёлтые берёзовые листья.

— Я, пожалуй, в машине подожду, — сказал покупатель.

Когда он ушёл, Наталья положила чертёж на отцовский верстак.

— После похорон четыре дня прошло.

— Пять.

— Какая разница?

— Для тебя никакой. Ты завтра уедешь в Москву, а мне здесь разбираться.

Андрей достал из кармана сложенную расписку.

— Пятьдесят тысяч задаток. В субботу подписываем договор и отдаём ключи. Цена — шестьсот пятьдесят тысяч.

— А спросить меня?

— Гараж на меня оформлен. Отец переоформил два года назад, когда заболел.

Наталья знала об этом, но всё равно почувствовала себя так, будто брат захлопнул перед ней ворота.

— Здесь половина вещей наша общая.

— Забирай до субботы. Я поэтому и позвал тебя.

На стене висели ключи — от маленького рожкового до тяжёлого газового. Отец обводил каждый инструмент красным маркером, чтобы сразу видеть, что не вернули на место. На гвозде у двери висела его синяя куртка. Наталья ещё помнила, как в детстве прятала в карман этой куртки карамельки, а потом забывала.

— Ты всё здесь продашь?

— Часть Евгений заберёт вместе с гаражом. Остальное раздам.

— Папины инструменты?

— Наташа, у меня долг двести восемьдесят тысяч. Похороны, памятник, лекарства за последние месяцы. Я занимал у тестя. Ты перевела тридцать.

Она вспыхнула.

— Ты сам сказал, что больше не надо.

— Потому что отец тогда был в больнице, а ты каждый вечер спрашивала, чем помочь. Мне было проще ответить «ничем», чем объяснять, где купить кислородный концентратор и как ночью менять маску.

— Я приезжала.

— Раз в две недели.

Слова ударили точно, потому что были правдой. Наталья молча развернула чертёж.

Последний месяц отец почти не вставал. Андрей приезжал перед работой, варил кашу, проверял давление, вечером возвращался менять кислородный баллон. Наталья звонила по видеосвязи и видела только отцовское лицо на подушке. Брат всегда ставил телефон так, чтобы в кадр не попадали ни таз с водой, ни упаковки пелёнок, ни его собственные дрожащие от усталости руки.

После похорон Наталья нашла в квартире аккуратную стопку чеков, но решила, что Андрей всё уже посчитал. Теперь поняла: он складывал их не для отчёта, а потому что иначе расходы превращались в бесконечность. На одном чеке кислородный концентратор стоил почти столько же, сколько она перевела за все три месяца.

На листе отец нарисовал две металлические секции с поперечинами, петлями и складными ножками. Возле каждого размера стояли маленькие поправки. Внизу был номер телефона и адрес дома на улице Молодёжной.

— Он делал пандус, — сказала она.

— Значит, не успел.

— Срок послезавтра.

— Позвоним, извинимся.

Наталья перевернула лист. На обороте отец написал: «Аванс 30 000. Труба оплачена».

Андрей взял чертёж.

— Тридцать тысяч?

— Ты знал?

— В выписке был перевод от Елены Орловой. Я думал, она вернула ему долг.

Они посмотрели на стеллаж у дальней стены. За банками с болтами лежали прямоугольные трубы, уже нарезанные по размеру. Под брезентом обнаружились две сваренные рамы. У одной не было настила, у второй — поручней и опор.

Андрей провёл ладонью по холодному металлу.

— Вот почему он в сентябре всё просился в гараж. Я ругался, давление у него под двести, а он мне: «Два шва осталось».

— Позвони Елене.

— Что я скажу?

— Правду.

Елена ответила после третьего гудка. Услышав фамилию, сразу спросила:

— С Виктором Павловичем всё хорошо? Он второй день трубку не берёт.

Андрей отвернулся к воротам.

— Папа умер. В прошлый четверг.

В трубке стало тихо.

— Господи. Простите. Я не знала.

Потом она сама рассказала про Данилу. Её сыну было пятнадцать. После аварии он передвигался на коляске. Управляющая компания установила у подъезда два металлических рельса, но угол получился слишком крутым. Одному взрослому коляску было не удержать, а зимой рельсы покрывались льдом. Отец Натальи увидел, как Елена с соседом втягивают мальчика за подлокотники, и предложил сделать складной переносной пандус.

— Мы не просили бесплатно, — торопливо сказала Елена. — Он всё посчитал. Я перевела аванс. Если работа не закончена, я пойму. Только скажите, сколько материала осталось, мы наймём другого мастера.

— Мы перезвоним вечером, — ответил Андрей.

Он положил телефон на верстак.

— Вернём тридцать тысяч.

— Из чего?

— Из задатка за гараж.

— А трубы?

— Отдадим вместе с рамами.

Наталья провела пальцем по отцовским цифрам.

— Другой мастер возьмёт ещё столько же. И начнёт заново, потому что отвечать за чужие швы никто не станет.

— Что ты предлагаешь? Я электрик, ты черчение в колледже ведёшь. Из нас сварщик только покойный.

— У папы был Рашид. Они вместе котельную ремонтировали.

— Рашид работает в смену.

— Позвони.

Андрей посмотрел на часы.

— Евгений в машине. Он через пять минут вернётся.

— Пусть вернётся.

Покупатель выслушал их без сочувственных вздохов. Сказал, что в субботу утром привезёт оборудование из арендованного бокса и переносить машину ему некуда.

— Я не тороплю вас из вредности, — добавил Евгений. — Меня хозяин бокса попросил съехать ещё первого числа. Каждый лишний день оплачиваю отдельно. У меня там станок, его легковушкой не увезёшь.

Наталья хотела сказать, что у них умер отец, но остановилась. Для Евгения этот гараж тоже был не воспоминанием, а решением собственной проблемы. Он имел право рассчитывать на условленный срок.

— До пятницы вечера можете работать, — решил он. — В субботу в восемь гараж должен быть пустой.

— Нам нужно до воскресенья, — сказала Наталья.

— Тогда возвращайте двойной задаток. В расписке так написано.

Андрей бросил на сестру короткий взгляд.

— В пятницу закончим.

Рашид приехал после работы, в половине девятого. Снял мокрую куртку, долго стоял возле верстака, не решаясь сесть на отцовский табурет.

— Виктор мне про этот пандус говорил, — сказал он. — Хотел лёгкий сделать, чтобы мать одна раскладывала. Поэтому алюминиевый настил заказал, а раму из тонкой стали.

— Вы закончите? — спросила Наталья.

Рашид осмотрел швы и покачал головой.

— За вечер нет. Тут опоры подогнать, петли переварить. И проверить надо на месте.

— У нас два дня.

— У меня две смены.

Андрей назвал сумму. Рашид нахмурился.

— Я у друга работу не покупаю.

— Тогда это не вам. В цех на расходники.

Они договорились, что ночью Рашид проварит узлы, утром Андрей заберёт настил со склада в Электростали, а Наталья проверит размеры на месте.

Перед отъездом Рашид открыл на своём телефоне переписку с отцом. Последнее сообщение Виктор Павлович отправил за три дня до больницы: фотография петли и короткая подпись «Люфта нет. Осталось не испортить остальное».

— Это на него похоже, — сказал Андрей.

Наталья попросила переслать снимок. На фотографии отец держал деталь двумя пальцами. В кадр попал край синей куртки и его ноготь с тёмной полосой от металла. Она сохранила файл, но никому не показала, как долго смотрела на простую грязную руку.

На Молодёжную она приехала в девять утра. Пятиэтажка стояла торцом к дороге. Возле второго подъезда блестели те самые рельсы — узкие, крутые, с высоким бортиком. Елена ждала у двери. Рядом сидел Данила в лёгкой активной коляске и держал над коленями закрытый ноутбук.

— Вы дочь Виктора Павловича? — спросил он.

— Да.

— Он говорил, вы умеете читать чертежи.

Наталья не ожидала, что отец рассказывал о ней.

— Иногда умею.

Она разложила лист на подоконнике и начала мерить ступени. На третьей цифре стало ясно, что размеры не сходятся. Нижняя площадка была на семь сантиметров уже, чем на чертеже.

— Тут плитку меняли? — спросила Наталья.

— На прошлой неделе, — ответила Елена. — Предупредить некого было.

Наталья позвонила брату.

— Рама не встанет. Нижняя опора попадёт на бордюр.

— Насколько?

— Семь сантиметров. Надо укорачивать секцию и переносить петлю.

— Рашид уже ушёл спать после смены.

— Разбуди.

— Наташа, он нам ничем не обязан.

— Я знаю.

Данила слышал разговор.

— Можно просто вернуть деньги, — сказал он. — Мама думает, я из-за пандуса дома сижу. Я и до аварии не очень гулял.

Елена отвернулась, будто проверяла почтовый ящик.

— А в школу? — спросила Наталья.

— На дистанционке.

— Он должен был выйти после каникул, — сказала мать. — В школе вход нормальный. До школы добраться не можем.

Данила закрыл ноутбук сильнее, чем требовалось.

— Не надо всем рассказывать.

— Я не всем. Я человеку, который измеряет ступени.

Наталья записала новые размеры и поехала в гараж.

Андрей уже привёз алюминиевые листы. За ночь он разобрал половину отцовских полок и сложил инструменты в ящики. Синяя куртка по-прежнему висела у двери.

— Евгений звонил два раза, — сказал он. — Хочет прийти вечером проверить, что мы вывозим.

— А Рашид?

— Приедет в шесть. Я отдал ему свою субботнюю смену через напарника. Теперь буду работать за него в воскресенье.

Наталья протянула исправленный чертёж.

— Ты всё-таки разбудил его?

— Нет. Написал. Он сам перезвонил.

Они работали весь день. Андрей резал настил и сверлил отверстия, Наталья размечала опоры. Дважды спорили из-за миллиметров, один раз — из-за отца.

В два часа Наталья принесла из ближайшей кулинарии пирожки и чай. По привычке взяла три стакана. Третий простоял на краю верстака, пока Андрей не переставил его к сварочному аппарату для Рашида.

Первая опора вышла кривой. Наталья неверно прочитала отцовскую поправку и отметила отверстие от края настила, а нужно было — от оси петли. Андрей заметил ошибку после сверления.

— Вот тебе и преподаватель черчения.

— Можешь ещё громче. Тогда металл сам зарастёт.

Пришлось покупать новую пластину. Магазин закрывался через сорок минут. Андрей уехал, а Наталья осталась разбирать крепёж. Она могла спрятать испорченную деталь под стружкой, как в детстве прятала двойки. Вместо этого положила её сверху на верстак. Когда брат вернулся, они больше не спорили, чья вина отняла у них полтора часа.

— Ты всё превращаешь в память, — сказал Андрей. — Гараж, куртка, этот пандус. А я последние месяцы только и делал, что решал, сколько кислорода осталось и кто завтра посидит с ним.

— Я не знала, что тебе настолько тяжело.

— Потому что не спрашивала. Ты спрашивала, что привезти.

Наталья положила карандаш.

— Я боялась услышать, что должна приехать насовсем. У меня выпускная группа, ипотека, всё устроено. Я приезжала, делала что скажешь и уезжала, пока никто не попросил большего.

Андрей перестал сверлить.

— А я боялся попросить. Вдруг ты скажешь, что не можешь. Тогда пришлось бы ещё и на тебя злиться.

За воротами проехала машина, разбрасывая воду из луж. Наталья снова взяла карандаш.

— Сколько я должна за похороны?

— Не сейчас.

— Именно сейчас. Половину расходов после продажи гаража я тебе переведу.

— У тебя ипотека.

— У тебя тоже.

Он кивнул на раму.

— Давай сначала это закончим.

К вечеру приехал Рашид. Увидев новые размеры, тихо выругался, но взялся за аппарат. Искры освещали стены, на которых проступали бледные прямоугольники от снятых фотографий. Евгений появился в девять и застал троих над почти готовой конструкцией.

— Завтра восемь утра, — напомнил он.

— Мы помним, — ответил Андрей.

— Верстак оставите?

Наталья посмотрела на брата. Тот провёл рукой по столешнице, испещрённой пропилами и круглыми следами от горячего металла.

— Нет. Верстак забираем.

— Мы договаривались с оборудованием.

— За него вы отдельно не платили. Остальные полки и шкафы оставлю.

Евгений пожал плечами.

— Тогда самовывоз до утра.

Он дошёл до ворот, но вернулся и достал из багажника две стяжные ленты.

— Для фургона пригодятся. Станок ими возил.

— Мы вернём, — сказал Андрей.

— Повесьте потом на ворота. Я найду.

Это была небольшая помощь, не отменявшая ни договора, ни восьми часов утра. Наталья впервые за два дня подумала, что в этой истории никто не обязан становиться плохим человеком, чтобы другому было трудно.

В половине второго ночи пандус был готов. Они раскрыли секции прямо в гаражном проезде и нагрузили мешками с песком. Петли выдержали. Складные ножки встали ровно. Только одна ручка заедала, и Рашид переделывал её ещё сорок минут.

— Виктор бы сделал легче, — сказал он, вытирая маску. — Но этот тоже работать будет.

Они погрузили секции в фургон Андрея. Потом втроём вынесли верстак. Андрей собирался поставить его в сарай на даче, но Наталья предложила другое.

В ящике верстака обнаружилась папка с гарантийными талонами, а под ней — список работ на октябрь. Напротив фамилии Елены Орловой стояла галочка только в графе «материал». Графу «работа» отец оставил пустой. Ниже были записаны ещё два мелких заказа: приварить ножку к школьной парте и сделать ручку на калитку соседке. Андрей сфотографировал лист.

— Парта уже готова, — сказал Рашид. — Он мне её показывал. А ручку я завтра сделаю.

— У тебя смена.

— После смены. Там десять минут.

Наталья зачеркнула в списке слово «пандус» только после того, как они закончили испытание мешками.

— В колледже мастерская пустая после ремонта. Нам обещали место для кружка. Я могу спросить.

— Студенты его за месяц добьют.

— Папа бы сказал, что стол без работы портится быстрее.

Рашид улыбнулся.

— Это он точно сказал бы.

В семь сорок гараж опустел. На стене остались красные контуры от ключей. Андрей снял синюю куртку с гвоздя и протянул сестре.

— Возьми.

— Почему мне?

— У меня его зимняя дома. Эту ты всё равно гладишь глазами второй день.

Наталья прижала куртку к себе. Из нагрудного кармана выпала карамель в прозрачной обёртке — старая, с побелевшим сахаром. Андрей поднял её и рассмеялся.

— Опять ты?

— Этой лет двадцать.

— Значит, точно ты.

Евгений приехал без опоздания. Осмотрел пустые стены, получил ключи и отсчитал остаток суммы. Андрей не торговался из-за верстака. Подписал бумаги, а потом сразу перевёл Елене сообщение: «Везём».

У подъезда их ждали Данила, мать и двое соседей. Пандус разложили на ступенях. Нижние опоры встали между новым бордюром и краем плитки — оставался запас в два сантиметра.

— Сначала без человека, — распорядился Андрей.

Они прокатили по секциям коляску с мешками песка. Потом Рашид проверил петли. Данила следил за ними, делая вид, что смотрит только на конструкцию.

На мокром металле одно колесо едва заметно скользнуло в сторону. Андрей остановил испытание.

— Нужны противоскользящие полосы.

— У папы на чертеже они есть, — сказала Наталья. — Мы не купили.

Сосед в зелёной куртке ушёл в подвал и принёс рулон ребристой резины, оставшийся после ремонта крыльца. Рашид нарезал полосы, Андрей закрепил их на настиле. Елена нервно смотрела на часы, но Данила сказал:

— Лучше я ещё десять минут посижу, чем вы скажете «и так сойдёт».

После второй проверки колёса шли ровно даже по мокрой поверхности.

— Теперь я, — сказал он.

Елена взялась за ручки коляски.

— Медленно.

— Мам, отпусти на нижней площадке.

— Не отпущу.

— Тогда зачем всё это?

Она разжала пальцы не сразу. Данила съехал по первой секции, остановился на площадке и сам направил колёса на вторую. Андрей шёл сбоку, не касаясь коляски. Наталья держала сложенный отцовский чертёж.

Внизу Данила развернулся.

— До школы тут двенадцать минут, — сказал он. — Если тротуар не перекопали.

— Сегодня суббота, — напомнила мать.

— Я маршрут проверю.

Елена протянула Андрею конверт.

— Здесь остаток.

Он отсчитал только деньги за купленный настил и расходники. Остальное вернул.

— Работа оплачена отцу. Мы её только закончили.

— Но вас было трое, две ночи…

— Если хотите, переведите Рашиду за сварку.

Рашид поднял ладони.

— Даже не начинайте.

Наталья думала, что сейчас все станут благодарить друг друга и получится неудобная торжественная сцена. Но Данила уже катил по мокрому тротуару, а Елена догоняла его с шарфом. Соседи складывали верхнюю секцию. Андрей проверял, защёлкнулась ли ручка.

— Гараж жалко? — спросила Наталья.

— Жалко, — ответил брат. — Но долг я закрою. И крыша там всё равно текла.

— Верстак в понедельник отвезём в колледж.

— Если директор разрешит.

— Разрешит. Я половину мастерской на себе держу.

Андрей посмотрел на неё.

— Так же, как я отца?

Наталья выдержала взгляд.

— Наверное. Только ты всё-таки мог попросить.

— А ты могла спросить не про продукты.

— Могла.

Андрей открыл в телефоне банковское приложение.

— Деньги от гаража пришли. Долг тестю закрою сегодня. Твои тридцать пока оставь себе.

— Я переведу не тридцать.

— Давай не возле подъезда.

— Хорошо. Вечером пришлёшь все чеки. Не одну итоговую цифру.

Он хотел возразить, но убрал телефон.

— Пришлю.

Они не обнялись. Андрей взял одну сторону сложенного пандуса, Наталья — другую, и вместе понесли его в подъезд. Синяя куртка отца лежала в кабине фургона. В кармане осталась одна старая карамель, которую они решили не выбрасывать.

Наталья и Андрей вместе выносят отцовский верстак из пустого гаража